Гагарин вздыхает. Звук вздоха в шлеме звучит как спуск воздуха из шины грузовика.

— Сорок минут стоять? Тютя, у меня лимит кислорода рассчитан на активный моцион. И вообще, душновато тут. Кондиционер бы включили.

— Здесь нет кондиционера, Юрий Алексеевич! Это сакральное место! Здесь только мистика, древняя магия и трепет первобытного ужаса перед стихией!

Гагарин подходит к черному алтарю. Обходит его кругом, деловито цокая языком. Наклоняется. Проводит пальцем в перчатке по нижней части базальтового куба.

— Тютя, иди сюда, — зовет он совершенно будничным тоном, каким обычно просят подать гаечный ключ.

— Не мешайте ритуалу, Юрий Алексеевич! Вы нарушаете пространственно-временной континуум!

— Континуум подождет. Посмотри-ка.

Гагарин указывает на стык между полом и основанием алтаря. Там, среди проводов, торчит обычная металлическая решетка. А за ней видны загнутые пластиковые лопасти.

— Это же вентилятор напольный, модель «Комфорт-В», — уверенно говорит Гагарин. — У нас такие в казарме стояли. Только у этого лопастям каюк пришел. Заклинило от пыли веков. Потому у них тут и давление шалит. Мотор греется, теплый воздух поднимается вверх, создает зону пониженного давления, наружный токсичный туман засасывает внутрь… Никакой мистики, элементарная физика восьмого класса.

Главный жрец замер. Его жаберные щели затрепетали.

— Святотатство! — прохрипел он. — Око Бурь запечатано печатью Молчания! Никто не смеет касаться Сердца Погоды!

— Ерунда, — фыркнул Гагарин. — Тютя, у тебя изолента есть?

— Что? Зачем? Портал откроется с минуты на минуту! Если сдвинуть алтарь хоть на миллиметр, резонанс разорвет ткань реальности! Нас затянет в хромосферу Солнца!

— Хорошая будет экскурсия, — невозмутимо ответил Юра. — Кидай синюю. И пассатижи.

Тютя, зажмурившись от вселенского ужаса, достал из набедренной сумки огромный рулон советской синей изоленты и мультитул.

Гагарин споро открутил четыре проржавевших болта, снял решетку и заглянул внутрь.

— Так и думал. Подшипник высох. И предохранитель поплавился.

Он покопался внутри секунд тридцать. Затем плотно обмотал ось мотора несколькими слоями изоленты, похлопал по ней ладонью для надежности, вставил обратно выгоревший стеклянный предохранитель, который непонятно откуда достал из кармана своих тренировочных штанов, и щелкнул тумблером на стене.

«Вж-ж-ж-ык!» — сказал алтарь.

Древние лопасти со скрежетом провернулись. Раз, другой. А потом мотор набрал обороты. По залу пронесся мощный, освежающий порыв ветра, пахнущий озоном, машинным маслом и детством.

Священный гул жрецов мгновенно сменился паническим бульканьем. Плоские тела прижало к полу потоками воздуха. Асбестовые мантии надулись, превращая служителей культа в перекати-поле. Главный жрец попытался ухватиться за колонну, но ветер поднял его и плавно прокатил метра три по скользким плитам.