Он делает глубокий вдох, расправляет плечи и выдает такую серию приседаний в невесомости, что физика пространства-времени жалобно скрипит. Десять четких, амплитудных движений вверх-вниз. Затем он резко выбрасывает правую руку вперед.

— Поехали! — рявкает он так, что красный йогурт испуганно сворачивается в идеальный шарик и прячется за панелью предохранителей.

Тютя вздрагивает. Чакры судорожно захлопываются. Из ушей инспектора идет легкий дымок.

— Что?.. Куда?! Зачем приседания?! У меня сейчас третий глаз обратно втянется!

Гагарин тем временем подошел к главной консоли управления. Он игнорирует сенсорные панели. Вместо этого он находит под заглушкой старый добрый механический тумблер автопилот-корректор и бьет по нему кулаком. Раздается громкий «КЛАЦ».

— ИИ-7000, статус! — командует Юра голосом, привыкшим перекрывать рев взлетающего «Востока».

Динамики секунду помолчали, переваривая оскорбление нежной цифровой души грубым физическим воздействием. А затем обиженно протянули:

«Я… я ещё не готов. Мне нужно завершить цикл заземления копчика. Текущая скорость — ноль целых, ноль-ноль-многоточие километров в секунду. Мы достигли нирваны».

Гагарин навис над микрофоном. Его тень накрыла пульт.

— Слушай сюда, жестянка просветленная, — сказал космонавт тихо, но очень веско. — Я летал в космос, когда твои предки были перфокартами. Я дышал сжатым воздухом через тряпочку. Мой друг Титов ел из тюбиков борщ, который пытался вырваться наружу вместе с ним самим. Нам не нужна твоя нирвана. Нам нужен Марс. Потому что там есть нормальная тушенка. Держи курс на Красную планету. И не спорь с человеком, который выходил на орбиту без твоих умных советов.

Пауза длилась три секунды. Для квантового процессора это вечность унижения.

Затем корабль содрогнулся.

Мягкое фиолетовое свечение гиперпространства за иллюминаторами сменилось агрессивным багровым заревом. Пол под ногами тяжело ухнул вниз, возвращая привычный вес. Где-то внизу глухо взревели турбины, выходя из режима «шепот осеннего ветра».

«Маршевые двигатели активированы, — сухо доложил ИИ-7000. Голос стал металлическим, лишенным всякой духовности. — Расчетное время прибытия скорректировано. Мы опоздали на ужин. Скорость — крейсерская. Конец связи».

Юра удовлетворенно кивнул, похлопал ладонью по теплому корпусу терминала и повернулся к Тюте. Инспектор сидел на полу, обнимая колени, и мелко дрожал. Камера смотрела в стену.

— Тю-ю-тя, — позвал Гагарин своим обычным, добрым голосом. — Ты чего зеленый? Йогуртом подавился?

— Юрий Алексеевич… — прошептал Тютя, не открывая глаз. — Никогда больше. Слышите? Никогда не будите меня методами строевой подготовки. У меня перед глазами теперь всю жизнь будут прыгать ваши сапоги размером с галактику. Моя карма… она необратимо искривилась вправо!