Камера поворачивается. Прямо посреди кабины управления висит Юрий Гагарин. В буквальном смысле висит — зацепившись большими пальцами ног за потолочный поручень. Он спит. Лицо абсолютно спокойное, грудь мерно вздымается. На коленях у него лежит открытый тюбик с надписью «Земляничный йогурт», из которого медленно выползает красная капля и красиво зависает в воздухе.
— Идеальный штиль разума, — блаженно шепчет Тютя. — Система навигации приняла мой ментальный фон за эталон. Чтобы синхронизировать корабль с моим состоянием покоя, бортовой компьютер ИИ-7000 перешел в режим глубокой релаксации. Выключил тревожные огни. Приглушил гравитацию до состояния левитации. Заблокировал маршевые двигатели, чтобы их гул не нарушал вибрацию чакр…
В подтверждение его слов мягкий женский голос корабельного компьютера нежно мурлычет из динамиков:
«Ваше беспокойство... аннулировано. Ваш пульс... идеален. Ваша скорость... соответствует состоянию внутреннего лотоса. Рекомендуем задержаться в Нигде еще на пару вечностей...»
Тютя делает плавный пасс рукой, пытаясь отогнать назойливую красную каплю йогурта от своего носа.
— Мы дрейфуем между измерениями со скоростью беременного ленивца. До Марса осталось около трех субъективных недель или пять объективных тысячелетий. Если мы не выйдем из этого транса, нас найдут археологи будущего, приняв за памятник неизвестной цивилизации, умершей от скуки. Нужно сбросить настройки. Но если я просто отключу мантру, произойдет когнитивный диссонанс, и мои синапсы превратятся в гречневую кашу. Нужен внешний импульс. Резкий. Грубый. Земной.
Тютя тянет манипулятор к плечу Гагарина и легонько трясет его.
— Юрий Алексеевич… Проснитесь… Нас пожирает экзистенциальная пустота…
Гагарин во сне дергает ногой, отчего начинает медленно вращаться вокруг своей оси, и бормочет:
— Муха… Отстань, комэск… Еще полминутки…
Проходит двадцать минут. По камере плывет пыль. Красная капля йогурта достигает головы Тюти и медленно сползает по его фуражке. Инспектор находится в той стадии оцепенения, когда даже паника требует слишком много калорий.
И тут происходит ЭТО.
Без всякого предупреждения динамики корабля взрываются звуками, от которых с потолка сыплется декоративная обшивка. Это не музыка. Это звуковое оружие массового поражения. Бешеный ритм баяна, звон литавр и хор из пятидесяти луженых глоток орет прямо в мозг:
«Эх, путь-дорожка фронтовая! Не страшна нам бомбёжка любая!»
Юрий Гагарин просыпается быстрее скорости света. Его тело распрямляется с сухим щелчком. Он отпускает поручень ногами и идеально ровно встает на палубу, хотя гравитация всё ещё составляет тридцать процентов от нормы. Глаза горят чистым огнем.