Раунд третий.

— Ри-и-и-и-и-и-и-из!

Гагарин делает молниеносное движение кистью. Кулак. Твердый, уверенный Камень.

Торговец Зикс ухмыляется во все сорок своих зубов. Он плавно, театрально раскрывает пальцы. Его рука превращается в классический жест Ножницы. Победа почти в кармане. Щупальца уже тянутся к лежащему на столе оракулу.

Но в последнюю миллисекунду происходит нечто странное. Средний и указательный пальцы торговца внезапно сводит судорогой. Суставы хрустят. Пальцы самопроизвольно сгибаются, перекрещиваются и смыкаются в плотный, тяжелый кулак.

Два камня встретились над столом.

Ничья.

Правила внезапной смерти подразумевали четвертый раунд. Но Зикс сидел неподвижно. Его фасеточные глаза смотрели в одну точку. Кассовый аппарат в груди издал жалобный писк и выплюнул чек с надписью «Ошибка системы: Парадокс».

— Что это было? — просипел торговец. — Я хотел показать ножницы. Я всегда показываю ножницы против новичков! Это моя стратегия, одобренная Высшей Палатой Мер и Весов Преисподней! Почему мои пальцы сложились в камень?!

Юрий спокойно разжал кулак.

— Сухожилие, — пояснил он. — Старая травма. Когда спускался на парашюте после орбитального полета, защемило нерв при резком торможении. Теперь иногда, когда волнуюсь или делаю резкое движение, пальцы сами в кулак идут. Профессиональная деформация.

Он наклонился через стол к побелевшему лицу Зикса.

— Видишь ли, товарищ коммерсант. Ты спрашивал, чувствую ли я холод неизбежности? Нет. Я чувствую биомеханику. Никакой мистики. Просто твоя жадность заставила тебя играть слишком азартно, мышцы перенапряглись, моторика сработала по рефлексу. Рефлекс толкнул руку в дефолтное положение.

Гагарин выпрямился и потянулся.

— Значит, так было предначертано, — вдруг тихо добавил торговец. Голос его потерял всю громкость и стал похож на шелест старых газет. — Линии судьбы пересеклись. Мой проигрыш был записан в книге времен еще до рождения первого атома. Я лишь перо в руках космоса…

Юрий удовлетворенно кивнул. Словно услышал подтверждение своей любимой теоремы.

— Ну вот, — сказал он Тюте, хлопая инспектора по плечу так, что у того клацнули зубы. — А ты боялся. Видишь, судьба — это просто когда ты вовремя сыграл правильно. Или когда у оппонента защемило спину. Несем карту.

Тютя смотрел то на блаженное лицо Гагарина, то на полностью раздавленного, философски смирившегося с банкротством торговца. Зикс дрожащими щупальцами вытащил из-под стола рулон дешевого пергамента, поставил печать «ОПЛАЧЕНО СУДЬБОЙ» и протянул космонавту.

Когда они вышли из шатра обратно в шум рынка, Тютя остановился. Он перевел камеру на свое лицо. Взгляд инспектора был пуст.