Принятое решение успокаивает: у меня есть четкая задача сделать приятное человеку, который мне помог. Я пойду домой и подумаю, как ее выполнить. А оставшееся время посвящу постижению искусства чая, чтобы не упустить шанс, который мне подарила Лорвин, хотя себе она такого подарить не может.

Я собираюсь с духом перед дверью лаборатории Лорвин и наконец стучу. Пару мгновений спустя дверь распахивается, но это не Лорвин.

Передо мной Энтеро, и он зол.

– Где вы пропадали?! – кричит он.

Я хлопаю глазами:

– Мне что, надо было где-то конкретно находиться?

– Вам надо было находиться в безопасности. – Он прищуривается. – А вы не находились, так ведь?

С момента нашей последней встречи я успела вывести из себя ведьму так, что она утратила над собой контроль, сходить одна ночью в дом к человеку, которого до этого видела раз в жизни, чтобы раскрыть свои тайны, отправиться гулять по улицам едва знакомого города, войти в лавку, которая могла кишеть ворами, и пообщаться с иностранным шпионом.

Хм-м.

– Думаю, справедливо будет отметить, что в этом я превзошла себя, – говорю я. – Но сюда я добралась вполне целой. – Его взгляд мрачнеет, я добавляю: – Спроси Лорвин, могу ли я войти?

По какой-то причине его это лишь злит.

– А вы почему не можете?

– Эй, чайный мальчик, хватит стоять в проходе, впусти ее! – кричит Лорвин.

Энтеро медлит достаточно, чтобы дать Лорвин понять, что он думает о ее приказах, затем отступает, метнув в меня последний мрачный взгляд, и театрально-галантным жестом приглашает внутрь.

Лорвин стоит спиной ко мне у своего стола.

– Как ты уговорила Дэниела починить чайного питомца? – спрашивает она, не оборачиваясь.

Неужели его стиль так узнаваем, или он просто единственный, кто умеет чинить глиняные изделия таким способом? Хотелось бы выяснить, но сейчас это лишнее.

– Я не знаю, – говорю я.

– Да ладно. Он годами ничего никому не чинил, а люди упрашивают его как минимум раз в неделю. Ты наверняка что-то для него сделала.

Я развожу руками:

– Я, честно, и представить не могу. Разве только он питает слабость к безумным на вид женщинам. Я спросила его, почему он помог мне, но он не сказал.

Лорвин усмехается:

– Ну конечно. Скажет он.

Больше она ничего не говорит, обрывая диалог. И все еще стоит отвернувшись.

– Правда, он сказал, что чайным питомцем это уже не послужит. Мне очень жаль, – говорю я.

Она пожимает плечами, словно это все ерунда, но я-то знаю.

– Лорвин…

– Духи, нам что, обязательно об этом говорить? – Лорвин резко разворачивается, упирая руки в бока. – Я не должна была срываться, ладно?