Я стараюсь осторожно передать ее, но руки трясутся. А вот его – тверды. Я сглатываю комок облегчения и страха.

– Мой секрет… – начинаю я, но он мотает головой:

– Не сейчас. Подумайте, пока я работаю. Хотите чего-нибудь?

Я открываю рот, чтобы попросить чай, но вспоминаю Лорвин, питомца и снова расклеиваюсь, закрывая лицо ладонями.

– Все в порядке, – тихо говорит Дэниел. – Не торопитесь.

Бред какой-то, не могу же я и дальше реветь из-за куска глины!

Когда я наконец решаюсь поднять взгляд, Дэниела передо мной нет, но слышно, как он делает что-то в другом конце комнаты.

Она большая, но не особо просторная – видимо, как и первый этаж бабушки Ристери, комната служит сразу нескольким целям. Бо́льшая часть пространства отведена под мастерскую: столы, оборудование, изделия на разной стадии готовности – не так много, как я думала, значит, он либо работает над небольшим количеством за раз, либо хранит их где-то еще, а сам ютится в уголке. Здесь есть кухня с дополнительными духовками, маленький стол с парой деревянных стульев; есть также пятачок, где нахожусь я: с небольшим диваном, очевидно любимым, комковато набитым креслом, в котором я сижу, и книжным шкафом, почти все полки которого заняты юридической литературой.

А в углу расположился незамысловатый пьедестал, на котором хозяин дома устроил алтарь духам. Чистый, ни пылинки, свеча зажжена.

В этой комнате вся его жизнь, и Дэниел так запросто впустил меня в нее. Мне хочется понять, что это значит, что все это значит, но я здесь для другого.

Какой мой самый большой секрет? Неужто он и правда такой страшный и поразительный, как считает Дэниел?

Духи, Энтеро бы так и сказал. Вообще, он бы многое мне высказал за то, что я беспрекословно вошла в дом к незнакомцу одна – второй случай за день, между прочим, – еще и готовая заплатить ему любую цену.

Хорошо думать, что я прекрасно разбираюсь в людях. Но, учитывая обстоятельства, не уверена, что могу себе доверять в этом вопросе, особенно сейчас.

Помимо того, раскрывать тайны все еще рискованно. Энтеро не знает моих секретов, но он телохранитель, и я уверена, он бы посчитал их раскрытие угрозой моей безопасности. В этом и суть. Дело не в самой тайне, а в ее разглашении. В желании и возможности настолько обнажиться перед кем-то. В способности признаться себе, чего я боюсь и о чем не знает ни одна душа на свете, и доверить это совершенно незнакомому человеку.

Ради себя я бы на такое не пошла. Иначе уже сделала бы за двадцать с лишним лет жизни. Но ради Лорвин, чтобы все исправить… Так. Нет. Чайный питомец, хоть и важный символ в моем понимании, все же обычный кусок глины. Символы имеют лишь ту ценность, которую мы им придаем. Но может, именно это станет моим первым шагом к тому, чтобы смело занимать пространство и быть более осознанной, чтобы не причинять людям вреда в своих метаниях и поиске себя?