– Но если все изменится? – тихо спрашиваю я. – Что будет, если ты захочешь все поменять?

Энтеро пожимает плечами:

– Ничего, наверное. Нельзя просто так взять и бросить свою жизнь, чтобы начать другую. К тому же я сказал, что не стыжусь своего выбора.

– Даже если он ведет к одиночеству?

– Я бы все равно не хотел строить отношения с человеком, который не сможет меня выдержать, – говорит он. – Довольны?

– Совершенно нет, – улыбаюсь я. – Но я рада, что ты в ладу с самим собой. Ты и правда о многом думал сегодня.

Он фыркает:

– Вы же не отстанете, да?

– Отстану, если попросишь, – признаюсь я.

– Но все равно будете беспокоиться, – сдается Энтеро.

– Да, – честно отвечаю я.

Минуту он молчит, и я уже было подумала, что на этом разговор закончится, но вдруг Энтеро выдает:

– Не говорите ей.

– Не скажу, – серьезно отвечаю я. Если он не хочет бороться за свои чувства, я не стану давить.

И какое право я имею судить о границах, которые он себе установил, о выборе, который он сделал? Мне Лорвин четко все разъяснила; возможно, и ему тоже.

– Спасибо, – говорит он.

– Не уверена, что мои слова заслуживают благодарности.

– Учитывая, как вам непросто удержаться от вмешательства в чужие дела, соглашусь, – протяжно говорит он.

Это внезапно меня смешит. В кого я превратилась, если собственный охранник ожидает от меня подобной наглости?

– Если я могу помочь твоему счастью чем-то, кроме молчания, надеюсь, ты дашь мне знать, – говорю я.

– Буду иметь в виду, – отвечает он. – Но ничего не обещаю.

Все время разговора он был очень уверенным и непоколебимым. Он хорошо себя знает – и давно. Я не жду, что он передумает. Но если это произойдет, надеюсь, я стану тому свидетелем.

Дэниел открывает дверь, тяжело дыша.

– Простите, – говорит он.

Я моргаю:

– За что?

– Ой. – Он проводит рукой по волосам. Теперь я знаю, что они не всегда растрепанные, но сейчас вернулись к своему естественному виду. – Ни за что. Я отвлекся, поэтому не сразу открыл. Прошу, входите.

Я не заметила особого промедления, но теперь мне любопытно:

– Отвлеклись на что?

– Да просто на работу, – отвечает он.

Так поздно?

– Что-то принципиально важное?

– Нет, просто много дел, – говорит он.

Я не сразу понимаю, что он юлит. Это так на него непохоже, что я и придумать ничего не могу.

– Прошу прощения, звучит так, будто у вас был сложный день. – Я тереблю запястья. – Может, мне зайти в другой раз?

Дэниел останавливается и резко разворачивается, тянется ко мне и берет мои руки в свои, смотря прямо в глаза:

– Я прошу меня простить. Я бы хотел, чтобы вы остались. Если вы сами того хотите.