– Все будут пялиться, так что мне нужно сохранять спокойствие.

Дэниел отворачивается, я едва не стискиваю челюсть, кулаки, все что угодно, но сдерживаю порыв. Затем он откидывается на спинку кресла, задевая меня плечом, и медленно произносит:

– Я рядом. Уже почти конец.

Я делаю глубокий вдох. Он понял, чего мне стоило вновь вести себя как свойственно принцессе. Притворяться, будто ничто не имеет значения.

Позже, когда мы возвращаемся к Дэниелу за учебниками, я спрашиваю:

– Я сделала хуже?

Он хмуро смотрит на свои ботинки.

– Сложно сказать, – наконец признается он. – Простите, точнее ответить не могу. Но боюсь, из этого ничего не выйдет.

Кроме того, что теперь этот советник будет точить на меня зуб. Но если это самое страшное, я справлюсь с ним без труда. Надеюсь, Энтеро простит мне то, что я превратила себя в мишень.

– Знаю. Но я могу сделать так, чтобы их провалы нельзя было не заметить.

Я сделаю так, чтобы и меня нельзя было не заметить. Заставлю себя не забиваться в угол, а занимать пространство, особенно если инстинкты говорят мне обратное, ведь их сформировала необходимость выжить во дворце. Я должна была прятаться, потому что там для меня настоящей не было места.

Но я должна найти свое место здесь, иначе его просто для меня не останется.

Дэниел вздыхает:

– Даже если это ненадолго что-то и усложнит, все равно я вам благодарен. Для гелланцев небезопасно говорить о подобном во всеуслышание. Если нас посчитают самовлюбленными, мы разрушим то, чего добились с таким трудом. Из-за этого защищать свои интересы гораздо сложнее. Конечно, у нас есть друзья не из гелланцев, но они всегда боялись открыто высказываться из-за возможных последствий.

– Мне же это может сойти с рук, ведь я исталка, и никто от меня здесь не зависит. – Отец Ристери сидит в совете, Талмери пробилась в высшее общество, а без Лорвин она не справится. – А еще у меня есть телохранитель, – добавляю я.

Дэниел не смеется:

– Надеюсь, до него дело не дойдет.

Его слова возвращают меня к реальности.

– У вас есть какие-то советы для следующего заседания?

– Кажется, вам не нужны мои подсказки, – отвечает Дэниел, и на его лице мелькает грустная улыбка.

– Я имела в виду советы по тому, как не усложнять вашу жизнь, – говорю я. – Полагаю, привлечь внимание к гелланцам было не лучшим решением. Я постаралась сгладить ситуацию, когда заговорила о репутационных рисках, как бы низко это ни было, хотя, наверное, этим же все и испортила.

– Особенно тем, что «старые добрые исконно истальские заведения тоже страдают», и вопросом о том, какие группы населения действительно волнуют совет, – кивает Дэниел. – Возможно, стоит обратиться к более широкому кругу людей, чтобы они видели в вас того, к кому можно прислушаться.