Или не работает. Теперь ясно, почему родители Дэниела решили не поддерживать его позицию, сочли, что он впустую тратит время и силы. Я в ужасе от этого позорного совета, но разве у них есть другой выбор? Моя семья может заменить членов совета, но, если люди, с которыми им придется иметь дело, не станут их уважать, пользы от этого не будет. Если бы жители Сайерсена свергли совет, подавлять бунт пришлось бы армии. А учитывая, как много в этих местах живет гелланцев, легко догадаться, на кого бы возложили всю вину.

– Вы смиряетесь, потому что вам некуда деваться, – наконец говорю я. – Я все понимаю, но позвольте мне повозмущаться.

Секунду Дэниел молчит, а потом произносит:

– Нет.

Я удивленно таращусь на него.

– Мияра, перемены не случаются в один миг. Они требуют усилий. И времени. Я сижу здесь не просто потому, что кто-то должен это делать. Я здесь потому, что хочу быть частью перемен. Потому что мы создаем эти перемены. Да, медленно, и часто это раздражает. Но нас не удержать. Мы не уходим. И не надо нас принижать.

Не сдаются, как дух воды. Я смотрю ему в глаза, не совсем понимая, что хочу в них обнаружить.

– Потрачено столько усилий и времени, и ради чего? При этом ваши нужды громадны. Зачем вообще стараться? Чего я не понимаю?

– Вы не понимаете того, что большинство до сих пор не считают гелланцев за людей, – резко произносит Дэниел. – Нет, они-то думают, что считают, но сами готовы вцепиться в любое наше отличие, подыскивают любой повод, чтобы относиться к нам иначе. Мы ходим на все заседания и заставляем их обратить на нас внимание, заставляем внимать тому, что мы тоже люди и не собираемся молчать. Изменения в общественном мнении требуют времени, Мияра.

– И пространства, – шепчу я, закрывая глаза.

Они здесь, они заняли свои места и не собираются уходить. А я сижу в тени их попыток… Я, кому, как правильно заметила Лорвин, никогда не приходилось волноваться об ущемлении своих прав, расселась и позволяю себе рассуждать о целесообразности их усилий.

– Его тоже, – говорит Дэниел. – Мы выбираем для обсуждения проблемы, которые затрагивают не только гелланцев, для того чтобы взрастить солидарность. У этой стратегии есть свои минусы, и мы много и горячо спорим. Нам приходится удерживать баланс, ведь наши возможности ограничены, потому что члены совета отвергают наши заявления.

Если они сделают условия жизни гелланцев совсем невыносимыми, им придется уехать. Но даже при всем их желании деваться им больше некуда.

Неужели члены совета считают это справедливым? Жители Сайерсена, кажется, нет. Но раз лорд Кустио притесняет даже таких богатых истальцев, как Талмери, ему не составит труда повлиять и на совет.