Утро началось с не самой приятной новости.

— Так, парни… — Салли задумчиво окинул нас с Патриком взглядом, недовольно поморщился, а потом зачем-то закатал рукава своей рубашки, будто собирался заняться важным делом. Хотя обычно после нашего ухода все его дела сводились к переписи клиентов и подсчёту прибыли. — Будьте особо бдительны. Нужный вам притон расположен в районе «Пять точек». Скажу честно, это не район, это срань господня. Там нынче собралось все самое отвратное, что есть в этом городе…

Мы с Патриком молча переглянулись. Ирландец выглядел растерянным, а я — наоборот, очень даже довольным. Мой выразительный взгляд откровенно говорил другу:«Видишь! Слова, сказанные утром, оказались пророческими! »

— Сеньор Сальваторе, может вы нам дадите… ну… пистолет, например… — Осторожно поинтересовался Патрик.

Втемяшился ему в башку этот пистолет, ей-богу. Иногда ирландец до ужаса напоминал мне подростка. Как сейчас, например.

— Ммм… — Салли нахмурился еще больше. Есть ощущение что в его представлении, впрочем как и в моём, Патрик с пистолетом выглядел гораздо более опасным, чем Патрик без пистолета, но в первую очередь, опасным для себя самого. — Пистолет? А чё сразу не пулемет, пацан? Нет, тронуть товар никто не посмеет… Не должны…

— Эм… А нас? — Исключительно любопытства ради спросил я, хотя вполне предполагал, какой услышу ответ.

— Вас? — удивился Салли. — Да какое мне, матерь божья, дело до того, что будет с вами! Главное — товар.

Вот на этой жизнерадостной ноте мы с Патриком покинули лавку Салли.

В общем-то, его предупреждение оказалось весьма своевременным. Благодаря этому я морально был готов к худшему и не зря.

Район «Пять точек» на самом деле оказался ужасным. Это место, где Нью-Йорк гнил заживо. В воздухе сконцентрировалась настолько густая смесь вони отбросов, угольного дыма и устойчивого перегара, что даже аромат нашей рыбы казался цветочной амброзией.

Здесь было столько дерьма, в буквальном смысле этого слова, что с непривычки могло показаться, будто тротуары «Пяти точек» вымощены не булыжником, а гниющими овощами, битым стеклом и отходами человеческой жизнедеятельности.

Фасады домов кренились друг к другу, словно пьяные матросы, окончательно ушедшие в загул. Из каждого оконного проема на нас смотрела тьма безысходности, из переулков — голодные, озлобленные глаза местных жителей. Отбросы общества. Дно. Точнее не скажешь.

Мы несли обе корзины в подпольную забегаловку, в притон, расположенный в одном из подвалов. Я шёл впереди, уверенно топая к цели. Моя логика была проста — чем быстрее мы разделаемся с этим «заказом», тем быстрее свалим отсюда. Патрик семенил сзади, нервно озираясь по сторонам.