— Нет, О’Брайн. — Категорично отрезал я, — Это не шутка, а суровая реальность. Встаем. Начинаем новую жизнь.

— Джонни! Черт… Может, нам лучше приобрести себе… не знаю… Пистолет…

Патрик, не договорив до конца, зевнул, поэтому последнее слово вышло у него больше похожим не на «пистолет», а на «писаааалет». Но я прекрасно понял смысл сказанного.

— Отличная идея! А дальше что? Этим пистолетом ты прострелишь себе ногу? Или, того хуже, мне? И ладно, если только ногу. Да и потом, у тебя денег до хрена? Думаешь, пистолеты, как бесплатный обед раздают? Нет, мой друг. Встаем и начинаем создавать новых себя. Десять отжиманий! Давай, рыжий, шевелись! Хочешь, чтобы следующая шпана, которая полезет на нас, сломала тебе пару рёбер?

В общем-то, у Патрика не было выбора. Скажем так, я умею бывать очень настойчивым, если это соответствует моим интересам.

В качестве «спортзала» я выбрал небольшой грязный пустырь, расположенный прямо за домом, где мы жили. Случайные прохожие здесь не появлялись, пустырь упирался в забор, за которым начиналась территория доков. Окна дома в большей мере выходили на проезжую часть. Соответственно, наблюдать за нашими тренировками особо никто не станет.

Патрик с унылом видом тащился вслед за мной, проклиная всех сицилийцев разом, а одного конкретного сильнее остальных. Холодный утренний воздух обжигал легкие, но при этом несомненно бодрил. Я встал в упор, стараясь держать спину ровно. Патрик, кряхтя, улегся рядом.

— Раз, — скомандовал я, сгибая локти. Мои мышцы жалобно заныли. Тело Джованни было слабым, дряблым, но я упорно продолжал, — Два… Три…

Патрик на счет «три» уже пыхтел, как паровоз, а его руки дрожали, словно ирландец пребывал в лихорадке.

— Четыре… Пять…

— Джонни, я умру… — прохрипел он, с трудом выжимая пятое отжимание. Его лицо стало багровым. — Сердце выпрыгнет…

— Не выпрыгнет, — сквозь зубы процедил я, чувствуя, как горят мои собственные трицепсы. — Ты же, твою мать, ирландец! Горячая кровь, все дела! Соберись, тряпка! Расслабься, дыши. Не задерживай дыхание, балда!

— Шесть… — простонал Патрик и рухнул на холодную землю прямо на живот.

— Эй, герой-любовник! Вставай! — Я пнул его ногой в бок, но без особой злобы. — Еще четыре. Давай, или я расскажу всей округе, как ты от мадам Матильды убегал. Нет! Я расскажу Фредо, а вот он точно расскажет всей округе.

Угроза подействовала. Стон превратился в рык. Патрик, скрипя зубами, отжался еще два раза и снова рухнул на землю

— Ладно, сойдет для начала, — смилостивился я, хотя сам, честно говоря, еле держался. — Теперь приседания. Два подхода по пятнадцать. Чтобы ноги были, как каменные столбы, а не как две макаронины.