Я, если честно, не особо переживал по этому поводу, потому что изначально не выстраивал воздушных замков. На корабле, плывущим в Нью-Йорк, я оказался по крайне удивительному стечению обстоятельств, соответственно, вообще не имел никаких ожиданий. Значит, и разочарований у меня тоже быть не могло.

А вот Патрик с мечтами расставался тяжело. Его сказка о благополучной жизни в Нью-Йорке рассыпалась прямо на глазах, как карточный домик. Но самое главное, он понял, что с приездом сестры точно придётся повременить. И слава богу. Нам сейчас только девчонки в довесок не хватало. К тому же, ирландской девчонки.

Правда, горевать или предаваться тоскливым размышлениям было некогда. Мы крутились, как две белки в колесе. Лавка Салли Рыбы теперь стала нашим центром мироздания, вся наша жизнь сосредоточилась вокруг нее.

Каждое утро мы являлись к открытию, получали список адресов и корзины, от которых иной раз слезились глаза, а желудок исполнял невероятные кульбиты, грозя явить миру скудный завтрак.

Затем хватали товар и бежали по маршруту, обозначенному Салли. Мы больше не таскали по одной корзине на двоих, брали сразу две. Одну нес я, другую — Патрик. Это позволяло сократить время, которое мы тратили, возвращаясь за очередным товаром.

Как говорится, человек такая скотина, он ко всему привыкает. Мы даже научились не замечать смрада, ставшего нашим постоянным спутником, хотя он, мне кажется, намертво въелся в кожу, в волосы, в единственную одежду, которая у нас имелась.

Надо признать, маршруты Салли выглядели продуманными до мелочей. Он, как паук, сидел в центре своей паутины, а мы были его ногами, распространявшими «яд» практически по всему Бруклину и Маленькой Италии. «Уголок Неаполя», «Таверна у старого моста», «Барбершоп Луиджи» — названия точек стали привычными, как собственное имя.

Но даже в этом бесконечном калейдоскопе увеселительных заведений и подпольных пивнушек, было место, которое запомнилось мне больше остальных — «Версаль».

За пафосным названием скрывался убогий публичный дом, расположенный в одном из кирпичных зданий неподалёку от Одиннадцатой авеню.

— Ничего себе «Версаль»… Французские короли в гробу перевернулись бы, — фыркнул Патрик, когда мы впервые остановились у заветной двери.

О том, что происходит внутри, совсем несложно было догадаться. Из приоткрытых окон доносился женский смех, звуки музыки и пьяные мужские голоса.

— Да черт с ними, с королями, давай уже закинем товар и пойдем дальше. Хочу сегодня снова перевыполнить план. — Хмуро ответил я Патрику.

Чтоб попасть в бордель, нам нужно было воспользоваться не парадным входом, а чёрным, что мы, собственно говоря, и сделали.