— Угу, — я согласно промычала и уплыла в царство Морфея.

Проснулась я в отвратительном настроении. Вроде выспалась и за ночь ничего плохого не случилось. Но поди ж ты, раздражало буквально всё. Даже милый, лопоухий тушканчик, сидящий на прикроватной тумбочке, не вызывал положительных эмоций.

«Привет, как ты себя чувствуешь?» — участливо поинтересовался Або.

— Как куча дурнопахнущих отходов жизнедеятельности, — процедила я, сползая с постели, и потопала в ванную комнату.

Приведя себя в порядок, вошла в гардеробную. Наградив свой фантом угрюмым взглядом, сменила ночную сорочку на платье и пошла завтракать. Словно грозовая туча, я спустилась по лестнице в холл. Дворецкий сидел на полюбившемся месте: на стульчике рядом с со стойкой, на которой находился телефонный аппарат.

Завидев меня, старик торопливо поднялся.

— Доброе утро, хозяйка, — вежливо поприветствовал, пряча газету за спиной.

Сдержанно кивнув, я мрачно спросила:

— Что пишут?

— Ничего особенного, — излишне быстро заверил слуга.

— Дайте, — потребовала я и протянула руку.

Крякнув от досады, дворецкий неохотно отдал мне желтоватые бумажные листы.

— Госпожа, не читали бы вы это. Журналюги горазды всякую чушь придумывать.

Понятно. По всей видимости, экономическую блокаду Апраксиных сопровождают гадкие статейки в СМИ. Ничего удивительного, но всё равно противно.

Зажав в кулаке газету, я отправилась на кухню. Встретив меня добросердечной улыбкой, Анна Ивановна шустро накрыла на стол. Ела я впервые без аппетита. Кружевные, безупречно приготовленные блинчики казались пресным куском теста, а мёд — не сладким. Чувствуя на себя встревоженные взгляды поварихи, я мысленно скрипела зубами.

Бесит. Как же меня всё бесит.

— Спасибо, — сухо поблагодарив, я отодвинула от себя тарелку.

— На здоровье, — негромко откликнулась обеспокоенная Анна Ивановна.

Взяв с края стола дожидающуюся своего часа прессу, я отправилась в кабинет. Усевшись на рабочее место, принялась читать. Спустя несколько минут задёргался уголок глаза. Практически все полосы «Владимирского вестника» посвящались беспутной серебряной ведьме, покрывшей боярский род Апраксиных несмываемым позором. Меня самым натуральным образом поливали грязью и травили, как бешеную собаку.

Сволочи, какие же сволочи!

Задыхаясь от злости, я с ненавистью скомкала газету и запихала её в мусорную корзину. Откинувшись на спинку кресла, зажмурилась. Сердце колотилось, как сумасшедшее, кровь пульсировала в висках. Пальцы покалывало от рвущейся наружу силы. Казалось, ещё чуть-чуть — и меня сорвёт.

«Ты обратила внимание на объявление Кони о помолвке с Варварой Плотниковой?» — ровным тоном спросил Або.