Вытащив охапку носок, выбрал парочку серых, примерил кеды. Такая обувь плохо пропускала воздух, хотя для вентиляции были предусмотрены по два отверстия на каждом кеде. Вспомнилось, что в моей первой молодости много ребят жаловалось на то, что как не затягивай шнурки, обувь все равно болталась на ноге. И многие вкладывали в них отдельные войлочные стельки, но сейчас их под рукой не оказалось. Ну ничего, привыкну, румынские «Tomis» и немецкие «Romica» все равно появятся ещё только лет через пять.
Сунув лишние носки обратно в тумбу, я вдруг увидел у дальней стенки своего отделения какую-то деревянную безделушку. Не без любопытства достал, чтобы разглядеть. Безделушкой оказался кусочек коры, сточенный в форме сердечка об асфальт (помню, сам так делал в детстве). У того, кто делал сердечко, не очень вышло выдержать геометрию, но сделано было явно с любовью. Я повертел безделушку, обнаружил на ней выцарапанную букву «Л». Похоже, Мишка успел в кого-то втрескаться по уши. Люба? Лида? Лариса?
— Тебе особое приглашение нужно? — в палату заглянула старшая пионервожатая. — А ну, на тренировку марш!
Глава 7
Взвейтесь кострами, синие ночи!
Мы пионеры — дети рабочих.
По пути на первую тренировку у меня в голове играл старый добрый гимн юных пионеров. Вот так, десятилетия спустя, оказалось, что я хорошо помнил знакомые с детства строки песни.
А еще я поймал себя на мысли, что в лагере мне определенно нравится. Солнце выше забралось на небосвод, запели птицы, заискрились красками и зеленью клумбы с цветами. А еще воздух… Какой воздух… мать наша природа!
Раньше, в возрасте тех, с кем я теперь бок о бок шел на тренировку, я не придавал подобным мелочам значения. Теперь, когда в мои сознательные годы деревья в городах вырубали под застройку, а парки за здорово живёшь меняли на торговые центры, такие вещи ощущались особо остро.
Отряд у меня тоже попался здоровский, как и тренер. Роман Альбертович особо не заморачивался ходьбой строем, и мы шли как попало. Сразу было видно, что ребята в отряде дружные, никто не шагал в одиночку, все разбились либо по парам, либо большими кучками. Даже жаль, что придется из этого отряда уходить.
Пока же компанию мне составил Шмель, который был настроен не оставлять меня один на один с собственными мыслями. Он предпочел донимать меня расспросами формата «обо всем и ни о чем».
— Вот скажи, Миш, а какое твои шахматы имеют отношение к спорту?
— Тебе зачем?
— Ну как зачем, понять хочу. Вот смотри, — оживился Шмель. — Представь, если к тебе кто-то подойдет? Ну там, копейку стрельнуть захочет.