— Давайте начинать? — невозмутимо произнес демонстративно сжимая камешек. — Кто первый? У кого башка лишняя.
Лева растерянно захлопал глазами.
— Ты камень-то убери! Э! Ты чего⁈
— Короче, пацаны… Еще шаг — и я тебе голову проломлю, потом скажу, что нечаянно… И вообще у меня справка из медпункта (приукрасил я), что головой ударился и немного не в себе. Так что придется вам до вечера потерпеть. В перчатках будем драться. После отбоя на этом месте. Возражение?
Бинты мои, конечно, выглядели сейчас достаточным аргументом — и уж Лева прекрасно знал, откуда они вообще взялись. Окинув меня ещё одним взглядом, Лев и Шпала переглянулись. Замялись, Шпала остановился. Лев лихорадочно соображал. В этот момент вдалеке показались их соотрядники-боксеры, видимо, возвращающиеся с пробежки. Лев и Шпала их заметили.
— Порву, как Тузик грелку! — Шпала рванул на меня, но Лева его остановил.
— Слышь, если мы его сейчас побьем, то никто не увидит, и Маратик останется не при делах. Давай вечером, как и хотели.
Шпала скинул руку Левы с плеча и нехотя кинул на меня ещё один взгляд.
— Ты точно не зассышь?
— До вечера, — хмыкнул я, отшвырнул камень, развернулся и пошел в корпус. План поспать не отменялся.
Лева сгреб сушащиеся на подоконнике спички, сунул в заначку под подоконник. Вместе с другом побежал догонять других боксеров.
Глава 9
Мне снился огромный плюшевый медведь с пятью кольцами на поясе, взмывающий в небеса над Лужниками — самым крупным стадионом страны. Стоя на олимпийском пьедестале, я подпевал Лещенко.
Понятно, что к моменту, когда в воздух запускали мишку, турнир боксеров давно закончился, и более того, команда уже знала, что наша сборная выступила крайне неудачно. Но сон на то и сон — тут все происходило не так как было. Вернее — будет в недалеком будущем.
Мишка, держа в лапах ниточки воздушных шариков, взлетал над многотысячным стадионом, а ко мне подходила симпатичная девчонка, державшая в руках золотую медаль. Настоящую… А стадион пел:
— До свидания, наш ласковый Миша…
— Миш, а Миш, ну как ты себя чувствуешь?
Сон неожиданно оборвался. Ангельский голосок раздался над моим ухом. Зинка? Жена, в смысле, всплыло предположение на задворках сознания… но наваждение как рукой сняло вместе со словами, сказанными грубым мужским голосом:
— Да пусть пацан поспит еще!
Даже немного обидно стало, что и во сне мне так и не надели золотую медаль. Но реальность — она такая, накрыла меня с головой в тот же миг. Вспомнилось, что ни на какой я не Олимпиаде, а в теле мелкого пионера, в спортивном лагере.
Я поморгал и увидел перед собой Романа Альбертовича и нашу медичку. Алла заботливо склонилась надо мной и положила руку на лоб чуть ниже от бинтов, может, температуру решила проверить? Тренер стоял рядом с кроватью, скрестив руки на груди, и наблюдал за мной с некоторой тревогой в глазах.