Я подошел к врагу, протянул руку для рукопожатия. Тот изумленно ее пожал с отвисшей челюстью.
Тома подвисла, переваривала новую информацию.
— Видите, как хорошо, никто ни в чем не виноват! — объявил директор, стукнув ладонями по столу. — Остальные вопросы предлагаю обсудить завтра на линейке, а сейчас надо расходиться, товарищи!
Роман, получив «вольную», как ошпаренный бросился к выходу. К Аллочке торопился. Остальные начали подниматься.
Тома с подозрением смотрела на меня, чуя подвох.
— Правду говоришь?
— Честное пионерское, Тамара Ипполитовна.
— Ну мы еще после линейки с тобой поговорим на эту тему, — угрожающе тихо пробормотала она.
Тамара стиснула кулачки, обернулась и собиралась уходить, но едва не столкнулась с выросшим за ее спиной Воробьевым.
— Голубушка, я боюсь, что Миша после линейки будет занят.
— Это еще чем! — вскинулась та.
— Тренировкой в моем зале, — заявил старый тренер.
Глава 16
— Ну что, не подеретесь, соколики? — Воробьев решил проводить нас до корпусов, как выразилась Тома, от греха подальше.
Всю дорогу тренер молчал, а когда мы подошли к корпусу, положил одну руку на мое плечо, а другое на плечо Левы. И повернул нас лицом к лицу, устроив своего рода стердаун у входа в корпус.
Лев был вымотан, все-таки оставил всего себя на поле драки, да и время было не детское, ближе к полуночи. Но тотчас в этой битве взглядов вцепился в меня глазами, полными обиды и злости.
Я чувствовал себя не лучше, был выжат как лимон, но какие-никакие силы остались. Все же на руку пошел дневной сон. Взгляд я не отвел. Если у него не хватает ума понять, что во время драки он оказался на грани нокаута, то пусть хотя бы знает, что меня не запугать.
Воробьев дал нам время поиграть в гляделки, а потом кашлянул в кулак.
— Будем считать, что один раз случайность, а второй — закономерность, — сказал тренер, дал нам переварить и добавил: — Еще раз такое повторится, шеи намылю. Хотите что-то выяснять — в зал! И мутузите друг дружку там. Все понятно?
— Хорошо, Григорий Семенович, — пробубнил Лева.
Я промолчал. Дождался, пока Лева первым отведет взгляд.
— Не знаю, как ты будешь просыпаться, но на тренировку как штык! — отрезал Воробьев. — Смотрю, тебе нагрузки не хватает, раз ты руками вне зала машешь? Так завтра увеличим.
Тот ничего не ответил, носом шмыгнул и сглотнул. Полагаю, что нагрузки на тренировках ему более чем хватало, и увеличивать ее он не особо горел желанием. Но тут Воробьев прав, я сам, будучи тренером, поступил бы точно также.
— Пожали руки! — порезче произнёс наставник. — Если какие-то у кого вопросы остались, в зал пришли, перчатки надели, и там хоть всю дурь из себя повыбивайте! — повторил тренер. — А за пределами зала — тише воды, ниже травы!