И пока ребята работали локтями, доставая свои рюкзаки и вещи из них, я изучил регалии здешних тренеров.

Тамара оказалась мастером спорта по легкой атлетике в дисциплине — толкание ядра. Она не раз занимала призовые места областных соревнованиях. Судя по тому, что крайнее ее достижение датировалось прошлым годом, она либо только-только закончила, либо продолжала выступления, совмещая их с организаторско-педагогической деятельностью. И, конечно, Тамара была комсомолкой. Наш тренер также был легкоатлетом, бегуном и комсомольцем, но уже кандидатом в мастера спорта. Достижения у него были чуточку скромнее, призовых мест он не так много занимал, но зато закончил среднюю общеобразовательную школу-интернат спортивного профиля. Куда любопытнее оказалась спортивная биография тренера по боксу. Григорий Семенович Воробьев оказался выходцем из легендарного института Лесгафта. Имел звание заслуженного тренера СССР, много выступал в свои годы по любителям, брал чемпионат Москвы по боксу и бронзовую медаль всесоюзного первенства. Ныне трудился тренером по боксу в детской секции от ЦСКА, а несколько его воспитанников доросли до чемпионов.

Серьезные регалии… я задумчиво поскреб макушку. Ну, теперь более или менее понятно, кто что из тренеров может предложить. Если я хотел перезапустить свой спортивный путь, то все шансы для этого предоставлялись в спортивном лагере — а конкретнее, мне надо попасть к Воробьеву. Другой вопрос, что с физикой шахматиста придется как следует повозиться.

Народа у кладовой заметно поубавилось.

— Миша, ты приглашения ждёшь? Проходи за вещами! Время! — поторопила Тамара.

Я подошел к кладовке, задумавшись, что вообще-то понятия не имею, какие из рюкзаков или сумок принадлежат мне. Но ломать голову не пришлось — в дальнем углу стоял рюкзак с нашитой на него черно-белой шахматкой. Отлично!

Перевернув рюкзак вверх дном и хорошенько тряхнув, я обнаружил спортивный костюм и кеды. Я даже бровь приподнял: если кеды были самыми обыкновенными, завода «Полимер», то в пакете лежал синий костюм с легендарными лампасами. В середине семидесятых подобный костюм был привилегией избранных. Среди народа даже ходила поговорка: «Сегодня носит „Адидас“, а завтра родину продаст».

Интересно, что же у меня за родители, которые способны дать своему сынку такую заграничную роскошь? Да и в лагерь записали явно как-то по блату. Я сгреб в охапку костюм и пошел в свою палату, благо Тамара решила меня проводить и я не заблудился. Все-таки костюм с тремя полосками — мечта каждого мальчишки, и теперь мне не отвертеться от просьб дать это сокровище поносить.