— Как что, — Солома перешел на заговорщический шепот. — Говорят, что ежик знает такую матюгню, которую никто никогда не слышал.

— А как узнать, что это матюгня, раз ее никто не слышал и не знает?

— Натурально. Уши завянут…

Тома, оказывается, исправно следила за временем купания и дала отмашку Роме выводить пионеров на берег.

— Наконец-то! — Солома поднялся с песка и отряхнулся.

Пионеры на берегу оживились, настал черед строить угрюмые рожи искупавшимся. Ясное дело, никто не горел желанием выходить на берег.

— Посчитаемся! — Тамара принялась поголовно считать вышедших из воды.

Роман Альбертович вышел из реки, кинув на берег взгляд из-под поднятой брови — настала очередь Тамары Ипполитовны заходить в воду. Наша десятка подошла к берегу. Я обратил внимание, что Тома действительно боится воды и заходит в реку опасливо, даже не моча купальник. Освоившись, Тома распрямила плечи, поправила шляпу и, сдержавшись и не став многозначительно оглядываться на Рому, дала отмашку, что мы можем заходить.

— А-а-а! — с воплем, как в последний бой, в реку бросились пионеры.

Тома даже не предприняла попытки ругаться, потому что одновременно увернуться и не выглядеть беспомощно — в старшую пионервожатую полетели брызги. Солома и вовсе специально топал так, чтобы брызг было побольше, а разбежавшись, сиганул в воду бомбочкой. Тому обдало волной.

— На берег пойдешь! — пригрозила она, но никто не слушал.

Я, в отличие от пацанов, не стал бежать, а спокойно и даже в некоторой степени вальяжно зашел в воду. К воде надо попривыкнуть, как-никак.

— Умница, Миша, хоть у кого-то мозги есть! — прокомментировала Тамара, отряхивая модную соломенную шляпу.

Я боковым зрением заметил, как Рома, рассадив детей под навесом, раз-раз — и незаметно зашел за раздевалку. Немного помедлив, поднялась Алла и двинулась в ту же сторону. Молодые, что с них взять, тем более, первая десятка пионеров приступила к поеданию съестных запасов, которые предусмотрительно взяла доктор.

— Ой, куда ты! — вскрикнула наша вожатая.

Я инстинктивно обернулся, всё-таки детской беззаботности во мне давно нет, и увидел, что Тома уронила шляпу. Та, подхваченная течением, начала уплывать. Причем плыла она довольно быстро.

Я решил Томе помочь и поплыл было за шляпой, но та категорически отвергла помощь и указала мне рукой на мелководье.

— Я сама!

Старшая пионервожатая попыталась шляпу перехватить, но ничего не вышло. Она зашла по пояс, потом по горло, но шляпу продолжало быстро уносить в сторону буйков. Не зевай, на то и ярмарка, мне ее теперь тоже не достать.