Ко мне подсел Солома, который некоторое время молча наблюдал за моими художественными стараниями, но потом протянул мне термос.

— Будешь?

— Это что?

— Шиповник остался, мама с собой давала. Прохладненький, — пояснил он.

Я отказываться не стал, глотнул шиповника. Было довольно жарко, поэтому освежиться не мешало.

— Эт ты че рисуешь? — заинтересовался Солома.,

— Это… — я взглянул на свой рисунок. — Не знаю, наверное, Олимпийские кольца.

Я особо не задумывался, что рисовать. Но кольца как-то сами по себе вышли из-под моей коряги.

— Круто, — заверил Солома. — Только шахмат же на Олимпиаде нет?

Я ничего не ответил. Тома, как заведённая, вещала, как полвека назад товарищ Ленин поставил задачу разработать и реализовать план по электрификации страны. По крайней мере, это её немного успокаивало. Так, глядишь, мы и до конца смены как-то уцелеем.

— Херня война, главное — маневры, — хмыкнул Солома. — Короче, есть тема, как наверняка поймать ежика-матерщинника!

— Вываливай, — без особого интереса сказал я, продолжая подравнивать и дорисовывать олимпийские кольца.

— Ты в курсе, что обычно ежи жрут?

— Как-то не приходилось интересоваться.

— У меня в селе, когда я к бабушке езжу, ежей полно, поэтому знаю. Больше всего ежики обожают саранчу!

— Пилипенко! — вдруг заорала благим матом Тома на одного из пионеров, который поплыл к буйкам. — А ну вернись!

Скорее всего, паренек не услышал, ну, или сделал вид, что не слышал вопль старшей пионервожатой. По крайней мере, он продолжил плыть. Зато Аллочка от таких криков вздрогнула.

Рома, последовательно выполнявший роль хорошего полицейского с пряником в противовес плохой Тамаре с кнутом, с усмешкой выдал:

— Тамара Ипполитовна, буйки на то и стоят, что до них доплывать можно, а вот за них — нельзя. К тому же, Виталик раньше занимался плаваньем и имеет юношеский разряд. И на воде держится как поплавок, в отличие от некоторых.

Последние его слова долетели прямо в цель. Тома надулась, выгнула грудь колесом, но промолчала. Не знал, что она плавать не умеет. Ну вот что с ними делать? Взрослые, вроде бы, люди… Ну не мне же их разводить по углам.

— Так? И? — я покосился на собеседника, который уже навострил уши, явственно услышав в словах Романа подколку.

— Забыл, че говорил…

— Саранча, ежики, — напомнил я. — Продолжай.

— А! Ну как, поймаем кузнечика, положим в банку и сделаем ловушку на ежика-матершинника.

— Не боишься, что он тебя пошлет с такими планами? — я улыбнулся. — Всё-таки матерщинник.

— Не-а.

— И что ты будешь с ним делать, когда поймаешь? — мне был не особо интересен ответ, но время до нашего заплыва хотелось скоротать.