На берегу тоже поняли, что происходит что-то не то, повскакивали, выбежали из-под навеса, подошли к воде. Опомнился Роман, пулей выскочивший из-за раздевалки. Следом выбежала растерянная Алла — босиком и с косыночкой набекрень, а во взгляде плещется страх и стыд. Любовнички, блин, а если бы меня не оказалось рядом?

Рома забежал в воду, помог нам выволочь Тому, уложить ее на бок на песке. К нам хлынули пионеры — и те, кто был на берегу, и те кто купались в речке, смыкая круг, но Рома развел руки, останавливая ребят:

— Не подходим, не толпимся! Ей нужен воздух, — отрезал он.

Я присмотрелся к нашей вожатой — жива? В отключке? И тут заметил, как она несколько раз моргнула и зажмурилась. Очнулась, значит. Вот лиса! Ну еще бы, я чуть пуп не надорвал, чтобы старшая пионервожатая не нахлебалась воды. Понятно, что тонула она вполне по-настоящему, и напугала тоже. Но теперь очнулась, и,понимая, в какой ситуации оказалась, решила разыграть драму до конца.

— Тома, держись!

Рома бросился на колени, взяв за плечи, повернул Тамару на спину и коснулся ее губ своими губами. Искусственное дыхание, рот в рот. Я сдержал улыбку — Тамара, наверное, только и ждала этого. Однако искусственное дыхание само по себе — не очень приятная процедура, потому при первом же выдохе Тома чудесным образом воскресла. Закашлялась, сделала глубокий вдох, до конца играя выбранную роль несчастной жертвы. Я внутренне восторгался. Все-таки талантливый человек талантлив во всем. Старшая пионервожатая при желании смогла бы с легкостью поступить в то же Щукинское училище.

— Слава богу, спасли, — прошептал тренер.

Однако от утопавшей не отошёл — Рома вообще, как оказалось, был хорошо знаком с правилами первой помощи. Он дождался первого вдоха «утопленницы» и сразу, подхватил за талию и перевернул её на живот. Аккуратно повернул голову, схватил чье-то полотенце и накрыл старшую пионервожатую. Тамара и слова не успела сказать. Закончив манипуляции, тренер поднялся и отступил, освобождая проход подбежавшей Алле.

Но та к Тамаре даже не подошла. Она прошила светившегося радостью от спасения Рому взглядом, сердито сжала кулачки, развернулась и с хмурым видом зашагала прочь. Поняла, значит?

— Алла! — окликнул её спохватившийся Рома.

Но та даже не обернулась, шла быстро и скоро растворилась в чаще, отделявшей речку от лагеря. Тома пришла в себя, села на песок, обернувшись в полотенце. Несколько секунд приходила в себя, глядя то вниз, то вверх и делая глубокие вдохи и резкие выдохи.

Шмель откуда-то приволок ей шляпу, которую, видимо, прибило к берегу.