— Нет! — прозвучал ответ Марены, которого не ожидал никто.
— Жизнь за жизнь, так будет справедливо, — повторила Эммида.
Палец ее указал прямо на сына Марены. Она парила в небесах, но влила в жест частичку силы бога, достаточную, чтобы у Бранда звякнул «несокрушимый разум», и все живые вокруг поняли, куда указывала богиня справедливости и возмездия.
— Нет! — снова выкрикнула Марена и голос ее дрогнул. — Покарай меня, так будет справедливо!
— Не тебе это решать! Ты просила нарушить правила и забрать жизнь дорогого тебе живого! Выбирай, кто расплатится за твое нарушение, сын или названный дед!
Бранд скрежетнул зубами, но не сдвинулся с места. Богиня была в своем праве и власти, упивалась ими, собираясь страхом и угрозой наказания сломить его или дорогих ему живых. Упивалась, не понимая, как это выглядит со стороны, что она лишь настраивает против себя живых и это было на руку Бранду. Слова Ордалии об аспектах богов и жизни в мире живых звенели у него в голове, перекатывались в пустоте.
— Ар-р-р-р-а-а-а-а!!! — раздался отчаянный крик за спиной Бранда.
Треск вырываемых волос, чьи-то вскрики, Бранд обернулся и увидел у себя за спиной Гатара. Окровавленная голова с выдранными волосами, блуждающий взор, секира, готовая ударить. Опасная, божественная секира, похоже еще и скрывавшая его присутствие, пусть не полностью, но достаточно, чтобы Бранд не смотрел за спину, даже не задумался и не удивился, как это так, Гатар не поспешил на помощь любимым женам?
С одного взгляда он понял все и удивился лишь тому, что Гатар так и не ударил.
Возможно, Гатар сумел бы, возможно его остановили бы, или Чувство Опасности выручило бы Бранда, уж от скрытых атак в спину он уворачиваться умел, благодаря Ролло. Марена могла выбрать «деда» и Бранд убил бы ее с одного удара, но сын остался бы жив. Жестокий выбор, расплата за заемную силу и служение богам, которые все-таки спросили цену.
— Владыка Терун! — закричал Гатар в небеса во всеобщей тишине. — Клятва и верность слову — украшение воина, но не пристало воину бить в спину и пользоваться слабостями! Я обещал жене, Справедливой Королеве Марене, что передам кое-что Алмазному Кулаку и я сдержу свое слово!
В руке его появилась перчатка и он кинул ее Бранду, а тот поймал. На лету успел оценить, понял, откуда она взялась и понял, что все эти дни Гатар носил ее с собой, разрываясь между женами и долгом, словом богу и нежеланием биться с ним самим, Алмазным Кулаком. Не из трусости, нет, просто потому что это было неправильно, потому что Гатар хотел быть героем и защищать живых, а сам стал, чуть не стал палачом, бьющим в спину.