– Мы.
– Пойдемте.
И она посадила нас в «Дуглас». Тогда пассажиров возили в основном на оставшихся после войны «Дугласах». Некоторые переоборудовали: поставили ряды кресел, а некоторые – нет. Нам достался необорудованный: у стен откидные
железные сиденья, а багаж сложен посередине, в проходе. Пассажиры стали возмущаться и требовать, чтобы их пересадили на нормальный самолет, с креслами. А мы с младшим лейтенантом стали всех убеждать, что, пока будут искать самолет и пересаживать, Воркута опять закроется и придется еще неделю здесь куковать! Мы понимали, что без билетов в другой самолет нас могут и не пустить.
– Полетели, – крикнул младший лейтенант летчику. – Большинство за!
Самолет взлетел. Недовольные пассажиры стали на лейтенанта ворчать. Опять слово за слово, и он со всеми переругался.
Путь долгий. Полярники затеяли преферанс. Нужен был четвертый игрок.
– Умеешь? – спросил меня младший лейтенант.
– Слабо.
– Играй! Я буду помогать.
– Играй сам.
– Меня не возьмут. Они на меня злые.
Я сел четвертым. Полярники соображали с такой скоростью, что я не успевал подумать и ходил по подсказкам младшего лейтенанта. Младший лейтенант тоже не успевал подумать, и, когда пульку расписали, оказалось, что мы проиграли двенадцать рублей.
– У меня только девять. – Я положил на чемодан, на котором играли, деньги. – Остальное я вам, когда прилетим в Тикси, отдам. Извините.
– Да ладно…
– Спокойно! – и младший лейтенант открыл свой чемоданчик, достал бутылку «Столичной», которую, очевидно, он вез друзьям, и сердито поставил перед игроками: – Вот. 3 рубля 12 копеек, (столько стоила тогда «Столичная»). Расчет! – И уселся на место.
– Идите разопьем! – позвали полярники.
– Не будем мы с вами пить, – отказался младший лейтенант.
– Чего так?
– Мухлюете!
– Чего?!!
– Поймали новичков и раздели!
Скандал. Чуть до драки не дошло.
Первая посадка была в Воркуте. Нас, пассажиров, на старом автобусе подвезли к одноэтажному деревянному дому, который оказался столовой. На пластмассовых столиках – черный хлеб, соль и горчица. Пассажиры выстроились в очередь на раздаче, а мы быстро намазали несколько кусков хлеба горчицей, посолили и, чтобы не позориться, вышли есть на крыльцо. Было холодно, дул пронизывающий резкий ветер, а я – в одной рубашке. К нам подошла собака, остановилась, виляя хвостом. Я бросил и ей кусок хлеба. Собака понюхала, вилять хвостом перестала, с упреком посмотрела на нас и ушла.
Ночевать нас привезли в школу. Кроватей в школе не было, и все стали устраиваться спать за партами.
– Пошли в город на танцы, – позвал меня младший лейтенант.