Захожу в магазин (бичи остались снаружи, «чтобы не было шороха»), лезу за бумажником – твою мать, пиджак-то я не надел, а деньги там, в кармане! Вышел и говорю бичам:
– Товарищи, виноват – я деньги забыл.
– Издеваешься, сука?! – прохрипел первый.
И они стали надвигаться на меня. В глазах такая ненависть, что я понял – могут и убить.
– Ребята, да вы чего? Давайте вернемся в гостиницу, я дам вам деньги!
Не слышат. Идут на меня. У одного в руках железный прут. Я пячусь, прислоняюсь спиной к стене…
– Что происходит? – из метели возникла еще одна фигура. – В чем дело?
Бичи тут же испарились.
Прохожий оказался замначальника порта, мы с ним познакомились, когда высадились с «Леваневского». Я объяснил ситуацию. Он шел в сторону гостиницы, мы пошли вместе. У гостиницы попрощались… Я вернулся в номер и сказал, что в магазин больше не пойду. За «Солнцедаром» пошел моряк.
Вечером замначальника порта позвонил нам в гостиницу: ледокол «Капитан Белоусов» идет на Мурманск, и капитан согласен взять нас на борт.
Как я принимал душ
Марк Твен писал, что если кто-то рассказывает о шторме, то обязательно в рассказе капитан говорит рассказчику: «Много я штормов видел, но такой – в первый раз».
На «Белоусове» в Баренцевом море мы попали в ураган – шторм выше двенадцати баллов.
– Много я штормов видел, но такой – в первый раз, – сказал мне тогда капитан «Белоусова» Татарчук.
Из рубки я с большим трудом спустился в каюту. Качало так, что трудно было разобрать, где стена, а где пол. Таланкин лежит, у койки – таз. Пошел в медпункт просить таблетки от качки: врач лежит, у койки – таз. Показал пальцем, где таблетки, – я взял, отнес Таланкину. Таблетки не помогают. К моему удивлению, укачало и многих матросов – оказывается, к качке не привыкают, все зависит от устройства вестибулярного аппарата. От капитана я узнал, что даже для
знаменитого адмирала Нельсона в шторм ставили в рубке ведро.
А меня не укачало!
Посмотрел на часы – время обеда. Пошел в столовую. Кроме меня, за столом только два матроса. Борщ дали в глубоких мисках, чтоб не расплескался при качке, и скатерти намочили – чтобы посуда не скользила. Под столом лежит корабельная собачка – и ее укачало.
А меня нет!
Поел. Думаю: «Что же мне еще сделать?» Решил принять душ. Взял полотенце, мыло, пошел в душевую. Открыл дверь, корабль накренился, и в душевую я влетел так, что врезался лбом в противоположную стенку. Дверь с треском захлопнулась. С трудом разделся, повесил одежду на крюк. Дотянулся до крана, открыл воду, – тут крен в обратную сторону, и я стукнулся затылком о дверь, а из душа на меня полилась очень горячая вода, коричневая от ржавчины.