– Это исключено.
– Давайте так, – предложил я. – Если фильм в «Эрмитаже» не идет, я вырежу этот эпизод и все, что вы скажете. А если идет – вы выпустите его на экраны так, как есть.
– Договорились, – министр нажал кнопку на селекторе, – скажите, фильм «Тридцать три» идет в каком-нибудь кинотеатре?
– В «Эрмитаже», товарищ министр.
– Как?!! Кто разрешил?!! – Министр сразу как-то обмяк и загрустил.
– Ну что, выпускаем фильм как есть? – спросил я. – Под мою ответственность.
– Да вы-то здесь при чем! – и министр горько вздохнул.
Кот ушел, а улыбка осталась
Однажды позвонили в дверь. Открываю – стоит незнакомый молодой человек с простым, открытым лицом. Спрашивает:
– Вы Данелия?
– Я.
– Пожалуйста, выйдите на минуту. Надо поговорить.
– Да заходите.
– Нет, лучше, если вы выйдете, – и шепотом объяснил: – Микрофоны.
Я вышел на лестничную площадку. Молодой человек огляделся, конфиденциально сообщил, что группа прогрессивно настроенной молодежи поддерживает меня в моей борьбе с этим проклятым режимом и готова мне помочь. Я посмотрел в его очень честные серые глаза и спросил, чем они могут мне помочь. Он предложил издать на Западе мои неопубликованные заметки, рукописи – если они у меня есть. Тогда я сообщил ему (тоже конфиденциально, шепотом), что из неопубликованных рукописей у меня осталось только письмо к матери. Сейчас не вспомню, где оно, но текст знаю наизусть. Вот: «Дорогая мама… – тут я прервался (вышла соседка гулять с собакой), переждал, пока она спустится, и продолжил: – Дорогая мама, как ты поживаешь? Я поживаю хорошо. Здесь идет дождь». И уточнил:
– Это я писал из Свердловска, там тогда были дожди.
– А дальше что?
– Дальше – «Целую, твой Гия». Но одно условие, если берете, прошу опубликовать под псевдонимом. Текст запомнили или написать?
– Запомнил, спасибо, – молодой человек вежливо попрощался и ушел.
«Письмо к маме» в западной прессе так и не появилось. Терпеть не могу таких людей: зачем тогда было обещать, вселять надежду?
А через несколько дней, когда я вернулся с работы, мама вручила мне небольшой картонный ящичек, перевязанный бечевкой. Сказала, что заходила какая-то женщина лет сорока, спросила: «Вы мама Данелия? Это для вашего сына». И сразу убежала. Я открыл ящичек: печенье, сервелат, тушенка, шпроты. И никакой записки.
– Как в тюрьму посылка, – сказала мама.
На следующий день выхожу из подъезда, встречаю Женю Авдюхова, электрика из нашего ЖЭКа (мы с ним в одном подъезде жили).
– О! Ты на воле? – удивился Женя. – А Горнфинкель свистит, что тебя посадили. Что вы с каким-то евреем Ленина в книжке обосрали и в загранице напечатали…