Развернулись. Доехали до Руана – кинотеатр заперт. Месье Лангуа побежал выяснять, где живет механик. Поехали к механику. Его не было; мама сказала – он у подруги. Где живет подруга, она не знает.
– Да бог с ним, с Лениным. Поехали, – сказал я и попытался объяснить месье Лангуа, что в Москве таких бюстов – навалом. Вернусь домой, куплю такого же и отнесу в общество дружбы. В ответ месье Лангуа разразился длинной тирадой, из которой я понял, что этого Ленина поручили именно ему, месье Лангуа, и он будет заниматься им до тех пор, пока не посадит нас в самолет.
Сидим в машине, ждем. Ни о каком пароходике уже не может быть и речи.
Подошел полицейский и оштрафовал Лангуа за парковку в неположенном месте. Тот совсем расстроился.
Пошел дождь. Мы с Галей заснули, а Лангуа не спал, караулил.
Механик появился только под утро, пьяный и веселый. Поехали в кинотеатр, забрали Ленина и помчались в Париж. На автобане месье Лангуа, усталый от волнений и бессонной ночи, прозевал нужный поворот, и, пока мы крутились, времени осталось только-только на то, чтобы
заехать в гостиницу за вещами. Месье Лангуа разогнал свою таратайку на полную мощность – до восьмидесяти километров в час.
В аэропорт приехали впритык. Поставили машину на стоянку, я взял наши с Галей чемоданы, а месье Лангуа – Ленина, и опять побежали.
У стойки регистрации «Аэрофлота» нас уже ждал Жан Блюмель. И он нам взволнованно сообщил, что произошло ужасное недоразумение – он нам чужого Ленина отдал!
– В каком смысле?
– В прямом! Этого Ленина прислали ваши для товарищей с Корсики. А для вашего общества художник Шарль Лассаль, большой друг Советского Союза, нарисовал картину «Жанна д’Арк на коне». Вот, держите! – Блюмель вручил мне небольшую картину, шестьдесят на сорок, аккуратно упакованную и обвязанную бечевкой. – Но я не виноват. Это Мадлен все напутала. Я сам удивился: Ленина – русским? Зачем? Но она сказала, что так велели. Хорошо, что я вчера председателю позвонил! Ну, счастливого пути!
Блюмель пожал нам руки и ушел.
Я взглянул на месье Лангуа. Он стоял осунувшийся, небритый, с красными глазами.
– Досталось вам, бедненькому, – с сочувствием сказала Галя.
Месье Лангуа швырнул на пол бюст, развернулся и…
Так бы я снял в кино.
А на самом деле месье Лангуа ничего не швырял – так и стоял с Лениным в обнимку. А когда Галя его пожалела, сказал:
– Нет проблем, товарыщ, – и улыбнулся.
Голуби спят…
Все эти идиотские приключения с бюстом Ленина напомнили мне «Полоцк» с его капитаном и боцманом… И мне захотелось снять такой фильм: стоит никому не нужный корабль, с него все воруют, на место украденного ставят лозунги; украли и собственный якорь. Положили его на прогнившую палубу, он ее продавил, упал на днище, пробил днище – и корабль пошел на дно. Команда прыгнула в воду и поплыла к берегу.