Между прочим. Когда снимали в Ярославле «Афоню», нужен был кадр: двор с верхней точки. Определили балкон, с которого хорошо было снимать, высчитали квартиру, поднялись, позвонили. Открыла женщина лет тридцати пяти-сорока. Мы объяснили, что мы с «Мосфильма», просим разрешения снять один кадр с ее балкона. – Господи, что же делать? – расстроилась она. – Мне же на работу надо! Мы сказали, что не страшно, поищем другой балкон. – Да нет! Вы снимайте, потом запрете дверь и ключ под коврик положите. Только вот кто вас покормит? Не по-людски получается – гостей даже чаем не напоила! И я вспомнил ту чукчанку.
Между прочим. Когда снимали в Ярославле «Афоню», нужен был кадр: двор с верхней точки. Определили балкон, с которого хорошо было снимать, высчитали квартиру, поднялись, позвонили. Открыла женщина лет тридцати пяти-сорока. Мы объяснили, что мы с «Мосфильма», просим разрешения снять один кадр с ее балкона.
– Господи, что же делать? – расстроилась она. – Мне же на работу надо!
Мы сказали, что не страшно, поищем другой балкон.
– Да нет! Вы снимайте, потом запрете дверь и ключ под коврик положите. Только вот кто вас покормит? Не по-людски получается – гостей даже чаем не напоила!
И я вспомнил ту чукчанку.
Герасим
На Жохове полярники, узнав, что с моряками на берег высадился известный писатель Конецкий, позвали его к себе в гости, а заодно и нас.
Нас угостили медвежатиной и показали фильм «Катя-Катюша». Пустили его с конца и повторяли весь текст за актерами наоборот, начиная со слова «ценок» (конец). За два года наизусть выучили.
Потом на собачьей упряжке приехал чукча Герасим. Он по рации узнал, что пришел груз, и приехал за аккумулятором и приемником, которые предназначались для него. Спросил,
привезли ли кино. Узнав, что привезли кино не про войну, а про любовь, сказал, что смотреть не будет.
– А ты жену привези. Она про любовь любит.
– Нету жена. Срать пошла, пурга унесла!
Герасим достал из кармана пачку «Мальборо», угостил всех, сел в свою упряжку и уехал.
Я спросил, откуда у него «Мальборо». Полярники объяснили: чукчи спиваются, и им запретили возить спиртное. Они стали гнать самогон из сахара – им перестали продавать сахар. Они стали гнать из муки – перестали давать и муку. А теперь они шкурки на нарты и – на Аляску.
– А пограничники?
– Какие там пограничники? Мороз минус пятьдесят и полярная ночь…
На прощанье полярники подарили нам кусок бивня мамонта.
Мы разметили бивень на три равные части, и Таланкин стал его пилить. Пилил днем. И ночью, когда не спал, пилил. Но бивень оказался таким твердым, что работы Игорю хватило до конца плавания. Еще и в Москве допиливал.