В пять утра у моста стали гримировать актеров, ставить камеру, осветительные приборы.
Ко мне подошел этот дрессировщик:
– Георгий Николаевич, давайте решим, что будет делать собака.
– Там написано. Должна бежать рядом с актером, – я насторожился: что еще придумает этот жулик. – Вы же утверждали, что к этой сцене собака готова.
– Да, готова, – сказал дрессировщик. – А вот у меня такое предложение: когда солдат говорит «Эрзерум – это он», Шарик встанет на задние лапы и отдаст Кикабидзе честь.
– И она это сможет сделать? – недоверчиво спросил я.
– Да.
– Сегодня?
– Я же сказал – к этой сцене мы готовы, – пожал плечами дрессировщик. И приказал: – Шарик, честь!
Собака встала на задние лапы и подняла к уху переднюю.
– Здорово, – удивился я.
– Утверждаем?
– К сожалению, это слишком. Не будет простой солдат так дрессировать собаку.
– Почему? Этот пес побывал с ним и в Болгарии, и в Турции. Он же мог там чему-то научиться! Может быть, Шарик с самого начала идет за Леоновым на двух лапах?
– Нет, не надо.
– Ну тогда пусть, когда Леонов скажет: «Эрзерум – это он», Шарик хотя бы сделает сальто.
– Не надо. Будет перебор.
– Георгий Николаевич, это оправданно. Солдат же в отставке, денег у него нет, вот они с Шариком и подрабатывают выступлениями. Шарик, алле-оп!
Собака сделала сальто.
– Хорошо, большое вам спасибо, но не надо. Пусть собака просто бежит за солдатом.
– Тогда зачем меня пригласили? В духане собака ничего не сыграла и здесь ничего не делает, – расстроился дрессировщик. – Дайте Леонову кусок колбасы в руку, она за ним и побежит. А я вам не нужен!
Он отошел и до конца съемок сидел на другом берегу.
А мы сняли сцену так, как он сказал: дали Леонову кусок колбасы – и собака за ним побежала.
Как только собаку закончили снимать, дрессировщик забрал ее и уехал на маршрутном автобусе. И – вы не поверите! – даже за деньгами на студию не пришел, так обиделся.
Дружба народов
Съемочная группа «Не горюй!» была смешанная: операторская группа и звуковики – с «Мосфильма», а режиссерская группа и административная – грузины. Работали дружно: я давно заметил, что когда люди работают, то национальных проблем не возникает. Но недоразумения случались.
Когда снимали в горах недалеко от Тбилиси, кто-то привозил еду с собой, а кто-то ходил обедать в ресторан. Вернулись из ресторана Юсов с женой Инной, и она мне говорит:
– Мы уезжаем. Больше мы здесь работать не будем. Если грузины к русским так относятся, то и я не хочу про них кино снимать.
Выяснилось, что Юсов в ресторане заказал потроха, и ему сказали – нет. А потом пришел Дато с ассистенткой-грузинкой, и им потроха подали.