– Не могу не плакать, – сказал Гамлет администратору, когда тот нашел его после спектакля. – Женщину жалко.
– Тогда вообще не приходи. Ты своим ревом мешаешь актрисе играть. Понял?
– Понял.
Перед началом следующего спектакля администратор доложил Верико, что все в порядке – обормота в театре нет. Но в последнем акте откуда-то сверху опять донеслось знакомое: «Ы-ы… Ы-ы…»
Это старший сержант милиции Гамлет Мамия, чтобы не мешать Верико, купил билет на галерку в самый последний ряд.
– Бог с ним, – решила Верико и велела выдавать ему контрамарки. Она была актрисой, и рыдания Гамлета были ей все-таки приятны. С тех пор Гамлет не пропускал ни одного спектакля с участием Верико. И каждый раз рыдал…
Мама и Верико были очень дружны и скучали друг без друга. Часто разговаривали по телефону, писали письма, и мама каждый год обязательно ездила в Тбилиси повидаться с сестрой.
1 мая 80-го года мне позвонила Верико: «Гия, прилетай. Меричка заболела». Я успел на последний самолет, прилетел в Тбилиси, мама в больнице – инсульт. И, пока она болела, я каждые выходные летал в Тбилиси (совсем там остаться не мог, монтировал картину в Москве). Когда болеют близкие, всегда кажется – есть лекарство, которое может помочь, и я доставал и привозил импортные лекарства.
В тот раз я привез американское. Поднялся к маме в палату, а там, как всегда, сидят Верико (она приходила каждый день) и медсестра Тамара (я ее привез из Москвы, и она неотлучно дежурила при маме, даже в город ни разу не вышла).
– Вот, мама, новое лекарство. Теперь ты поправишься.
– Зачем? – после инсульта мама говорила плохо, с трудом можно было разобрать слова. – Я уже старая, дайте мне умереть.
Маме тогда было семьдесят шесть.
– Какая ты старая? Вот посмотри на свою сестру. Она старше тебя на четыре года, а каждый день к тебе приходит, приносит еду, фрукты – сама тащит, пешком, в гору. А вечером еще в театре играет. И еще на всех орет.
– На семь, – говорит мама.
– Что на семь?
– Старше.
– На четыре, – говорит Верико.
– На семь.
– На четыре!
– На семь…
– Дура! – закричала Верико. – С детства была дурой, так и осталась!
И выбежала из палаты.
А через пять минут вернулась и стала кормить маму с ложечки.
Потом я выяснил, что Верико действительно убавила себе в паспорте три года. Женщина…
Между прочим. Когда моей дочке Ланочке было пять лет, я повел ее в зоопарк. Посмотрели мы птиц, слонов, обезьян. А к хищникам я решил ее не водить: маленькая девочка, еще испугается. – А почему вон туда не идем? – спросила Ланочка. – Мы там не были. – Там львы, тигры, волки, – сказал я. – Да ну их, они злые. – Нет, пойдем. Пусть они тоже на меня посмотрят. Она пришла не на зверей смотреть, а себя им показать. Женщина – в любом возрасте женщина.