Верико Анджапаридзе. Сороковые годы
Верико Анджапаридзе и Михаил Чиаурели
Чиаурели послали на стажировку в Германию. Верико поехала с ним. Из Германии Верико вернулась раньше мужа. Чиаурели купил в Германии подарки родителям и попросил Верико отнести эти подарки его отцу: «Когда он тебя увидит, он меня простит. Вкус у него есть».
Верико надела самое скромное платье, туфли без каблуков, гладко причесалась, на голову накинула платок и пошла к свекру.
Старый Эдишер – в шлепанцах, в сатиновых брюках, заправленных в шерстяные носки, и в рубашке навыпуск – сидел во дворике на ступеньках веранды первого этажа и перебирал четки. Верико подошла и поставила перед ним кожаный саквояж с подарками.
– Здравствуйте, батоно (уважаемый) Эдишер. Это вам ваш сын Миша прислал из Германии.
– Спасибо. А ты кто?
– Я та самая Верико, батоно Эдишер.
Эдишер внимательно оглядел Верико.
– Да… – он тяжело вздохнул. – Теперь я понимаю Мишу. Ты такая красивая, такая хорошая… Разве можно в тебя не влюбиться?
Верико засмущалась и, чтобы поменять тему, сказала:
– Батоно Эдишер, здесь вот Миша вам кое-что купил и для мамы – очень красивую шаль.
– Да? Спасибо, милая. Сейчас мы ее позовем… Соня! Соня!
– Что хочешь? – с веранды третьего этажа выглянула мать Чиаурели.
– Иди сюда! Мишина … [5] приехала!
…Верико гордилась вся Грузия. Она была величественной и мудрой, как царица. Когда Генеральный секретарь ЦК КПСС Леонид Ильич Брежнев посетил Грузию, встречать его просили Верико.
Но она была и другой. Простой и заботливой. Если я приходил, а Верико была дома одна, она накрывала на стол, ставила тарелки, несла суп… Мне даже хлеб нарезать не давала:
– Сиди. Я женщина.
Заботилась она обо мне как мать. После желчного перитонита мне была прописана строгая диета. Но когда я приезжал в Тбилиси, естественно, меня все время приглашали в гости. Только просили: «Пусть Верико ничего не знает!» Верико боялись: она очень за мной следила и выдавала виновникам нарушения моей диеты по полной программе: «Гиечка легкомысленный, но вы-то должны понимать, что ему кутить вредно»!
(Гиечкой меня звали мама и Верико. А потом – Софико. А сейчас и внук Петя: он называет котов Афоню и Шкета – Гиечкины коты, кафе-мороженое на Чистых Прудах – Гиечкин ресторан.)
…Верико было под девяносто, но она все еще играла на сцене. Правда, редко. Я прилетел в Тбилиси как раз в день, когда был спектакль с Верико. Вечером пошел в театр. Прошел через служебный вход. В проходе перед актерскими комнатами меня остановили и показали на невысокого
с седыми усиками старичка в широкополой шляпе: «Это твой дядя из Америки». Какой дядя из Америки? У меня родственников за границей нет!