Меня слегка утешило то, что я оставил окно открытым. В комнате пахло дождем и опадающими листьями. Но я встряхнулся и сказал:
— Устраивайся — я прошел к окну, попутно наводя порядок, и закрыл. Полез в тумбу у тахты, и достал стопку чистого белья. Теперь все придется снова стирать, мелькнуло досадой — застилай кровать, и укладывайся.
Взял на кухне табуретку, и полез на антресоль. Хозяин анонсировал там матрац, армейское одеяло, и подушку, для внезапных гостей. Как в воду глядел.
Расстелил матрац на полу, на кухне, и собрался пожелать гостье спокойной ночи. Но та потребовала халат и тапочки. Объяснил, что тапочек не ношу, а вместо халата — вот тебе моя футболка. Новая, белая футболка, что я берег для особого какого случая. Заодно вспомнил, и выдал ей новую зубную щетку. И, с чистой совестью, выключив свет на кухне, завалился спать, отгородившись от суеты дверью.
Слишком суетливый день выдался. Пьянка, начальник зоны, генеральская внучка, притащившая в пакете из под джинс чудовищные траблы…Идет все в зад, подумал я засыпая.
Сквозь сон слышал, что она там еще что-то шебуршилась, хлопала дверьми, и скрипела тахтой, пока не угомонилась. С чем и заснул.
Меня разбудил телефон. Во избежание масловской активности, я беспардонно утащил его на кухню. И теперь поплатился.
Это был Андронов:
— Подъем, Алекс! — хоть и не спал всю ночь, бодр и весел — быстро просыпаетесь, собираетесь, и едете в Бурденко. Машка все перепутала. Генерала туда сразу отвезли. Состояние тяжелое, стабильное. Расслоение аорты. По словам врачей, с таким диагнозом- подлечивают, и отправляют домой умирать. Но Андрюха знаком с восходящим светилом. Акчурин такой. Тот взялся провести…щас, у меня записано, вот — аорто-коронарное шунтирование. Короче, деда готовят к срочной операции, запланирована на десять. Вы сейчас собираетесь и едите в Бурденко. Первый корпус, палата двести пять. Оставишь там Машку, и приезжай в контору. Будем думать и решать. Все понял?
— Так ее возле деда и накроют. Да и моя машина…
— Не в розыске, я точно узнал — перебил меня Андрон- Не ссы, все предусмотрено. В общем — делай, мне некогда.
Я встал, потянулся, шлепнул чайник на плиту, и пошел будить Маслову.
— Маш, просыпайся! Что ты будешь, чай или кофе?
Проснувшаяся гостья была в мрачном. Любому понятно, что никто мне не собирался давать. Но каким — же нужно быть мерзавцем, что бы даже не покуситься⁈ Ну всему же есть предел! Поэтому она недовольно буркнула, натягивая одеяло так, что бы уж ноги-то я рассмотрел в подробностях:
— Мои бывшие всегда подавали мне кофе в постель.