Она ойкнула, подорвалась, и исчезла из кабинета. Скорее всего, у нас оставила.

— Ты понимаешь, Алекс, что она, при любых обстоятельствах, должна остаться на свободе и дееспособна? Один справишься, или вам Диму оставить, или еще кого прислать?

— Не нагнетай, Алексей Анатольевич- я закурил- я думаю, у нас есть пара дней, пока судьба генерала не станет понятна всем.

— Может быть — ответил мне Боря с сильным сомнением — не расскажешь, где и как ты с этим генералом познакомился?

— Да просто. Его в Бобровом переулке двое избивали. Ну, я их шуганул, и подвез его до дома.

— А чем ты тогда недоволен, Лукин? — фыркнул Леха — нет бы, ехать себе, как нормальные люди. Изволь отвечать.

Возмездие, в лице девушки Маши, возникло в дверном проеме. Воссоединившись со своим рюкзачком, она привела себя в порядок. То есть, рукава куртки снова были подтянуты к локтям, открывая хрупкие запястья, с каким-то по виду тяжелыми браслетами. Волосы были расчесаны так, что бы всем была видна красивая шея, с гордым поворотом головы. А последствия слез, в виде потеков туши, с лица были стерты. Моим последним носовым платком. Который, она выкинула в корзину для бумаг у Лехиного стола. Последний мой платок. Я повел головой. Нда. Потеснив ее, в кабинет вошел Буслов, а потом и Дима.

— Мы вас проводим — сказал Леха, и мы всем кагалом пошли на улицу.

Я не мог не заметить. Что и Боря, и Серега, да и Леха, выйдя на улицу, весьма пристально оглядели окрестности. Чет я сомневаюсь, что так быстро пойдет движуха. Тем более что улица была совершенно пуста. Редкие машины у обочин, тусклые редкие фонари, недавно прошел дождь. Никого.

— Значит, Алекс, ждете звонка. Договорились?

Леха открыл для Масловой заднюю дверь и помог ей устроится в Жигулях. Я независимо сел рядом с Димой, и мы поехали.

— Лукин — спустя совсем немного подала она голос — у тебя запасная зубная щетка есть?

С огромным трудом не вышел из себя:

— Ты, Мария, нам устроила такую веселую жизнь, что скоро зубы не понадобятся. Чего переживать?…

Войдя в квартиру она мгновение постояла, втянула носом воздух, скинула кроссовки, и не глядя сунула мне в руки свою модную куртку. Прошла в комнату и огляделась. Я внутренне поморщился. Была же у меня идея, на случай внезапного Резнюка, или еще какой Маринки, повесить на видном месте лифчик! Дабы подчеркнуть что здесь занято, и получить пространство для маневра.

Но сейчас гостья с ироническим прищуром, выразительно задерживая взгляд на особо выдающихся деталях интерьера, обозревала каноническую холостяцкую берлогу. Смятая постель. Носки на столике, что напротив телевизора. Рядом с носками, початая бутылка коньяка и рюмка. Забитая окурками пепельница на рабочем столе у окна. И, в довершение, форсунка двигателя Авиа, прижавшая открытый томик Паустовского. Все это не оставляло сомнений.