— Серега, парни! Уложите их, — Боря кивнул на лежащие тела — пока я тут… Лукин, пойдем, поможешь.
Из всех помещений торчали любопытные лица, но Боря махнул им рукой, и они скрылись. А он толкнул дверь Лехиного кабинеты и, подняв ствол на уровень глаз, вошел. Тут же, впрочем его опустив. Войдя вслед за ним, я не увидел никаких разрушений и поломок. Более того, Леха безучастно сидел отвернувшись к окну, и флегматично курил.У его стола, по стойке смирно, стоял еще один горец, но не в куртке, а в кожаном пальто. Черном, понятно. И говорил по телефону. Мы, похоже, подошли к концу беседы, ибо чеченец говорил в трубку, по-русски:
— Руслан! Жизнью клянусь, случайность. Алексей Анатольевич, согласен… — кавказец замолчал, слушая, что ему говорят на том конце и закивал — я все сделаю! Как скажешь так и будет. Да, Руслан!
И он протянул трубку Лехе. Ряженов взял трубку, и не слушая, что ему оттуда говорят, скучающе произнес:
— Руслан. Если меня еще хоть раз побеспокоят твои земляки, я обижусь. Все- все. Давай, не болей, обнимаю.
И положил трубку. Боря, рядом, хмыкнул, и убрал оружие. Я даже не понял куда. Леха изучил нас всех взглядом и фыркнул. Повернулся к кавказцу, и сказал:
— Забирай своих людей, Тимур, и уезжайте. Позвонишь на следующей неделе.
Тот помялся, потоптался, а потом, словно прыгая в реку, сказал:
— Алексей Анатольевич! Ты серьезный человек. Помоги. Мне нужно где то разгрузить фуру импортных телевизоров. Завтра с утра.
Боря, рядом, крякнул. Я тоже сообразил, что горцы, решили наш подвал по быстрому подмять под себя, и хранить здесь свои грузы. Скорее всего — краденые, или еще как отжатые. И ради этого приперлись поутру, думая всех просто тупо запугать и разогнать. А может и грабануть на дорожку…
Впрочем, было мне крайне херово, и думал я вскользь, мечтая уже прилечь. Но Леха думал по-другому, и, совершенно неожиданно для меня поинтересовался:
— В рекреацию на входе влезут?
— Двадцать штук — затараторил чеченец — один тебе отдам, в оплату. Максимум неделю подержать. А может и меньше…
— Пять телевизоров мне — буркнул Ряженов — и не выступай.
— Три, Алексей Анатольевич! Больше не могу.
— Хорошо, — кивнул Леха — иди.
В рекреации обстановка стабилизировалась. Тоесть Резнюк скрылась, а Родионов, держа брошенную мной ножку стула, воинственно стоял над копошащимися на полу связанными кавказцами. Поодаль бдил Артурчик. Буслов сидел на Резнюковском столе. Рядом с ним аккуратно лежал Макаров, с вынутой обоймой.
Главарь остановился над своими людьми, лежащими мордой в пол. И презрительно хмыкнул. Потом наклонился и принялся развязывать им руки. Первый развязанный сел и что то сказал на своем.