Сквозь две двери, из рекреации, до нас долетел крик Ольги Резнюк. Но даже дернуться не вышло. Открылась дверь, и, пригнувшись о притолоку, в наш кабинет зашел огромный кавказец в кожаной куртке. Глядя на него, я мгновенно испытал сильнейшее раздражение. Заговорив, этот кавказец его только углубил:
— Встали, выходим — приказал он.
Гм. Чеченец. Их выговор, когда они почти незаметно заменяют в словах ' а' на «ы» — ни с чем не спутаешь. Но мне было совершенно плевать. Я и драться никогда не боялся, да и мы — в своем офисе, еще и вдвоем. Поэтому просто ответил ему:
— Пошел на х@й. И дверь закрой.
И мгновенно получил по лицу. Венский стул с помойки, что мы с Серегой нашли, подо мной развалился. Я оказался на полу, чувствуя, как звенит голова, и как из носа течет кровь. С трудом вставая, даже подумал, что есть пара хороших новостей. Первая, — никому нет дела, что я не успел среагировать. А вторая — никто не узнает о том что я, пару мгновений, хотел прикинуться вырубленным. Мелькнула у меня мыслишка, перележать это дело в сторонке.
Утвердившись на ногах, держась за свой стол, я сориентировался и повернул голову на звуки битвы. За спиной у меня Серега и горец, как на макиваре, отрабатывали и блокировали друг другу удары, совершенно не обращая на меня внимания. И я понял, что пора.
Тяжеленная литая пепельница, тоже подобранная на помойке, со всего маху моей руки, прилетела горцу в затылок. И раскололась надвое, без видимых последствий для кавказца!!! Разве что окурки и пепел запорошили его спину…* А он, не обращая на меня внимания, все же достал Серегу в живот. Серега, согнувшись, отвалился на свой стол. И горец повернулся ко мне. Я присел, нашарив на полу ножку разваленного стула, решив, что так есть хоть какой-то шанс. И даже ткнул той палкой противника в лицо. Он лицо живо отдернул от удара, и тут его висок встретился с пишущей машинкой. Которой, со всего богатырского замаха, Серега его приласкал, схватив ее со своего стола. А когда кавказец начал падать на пол- добавил еще. Потом Серега отбросил ту машинку в сторону, присел над горцем, лежащим лицом вниз, и сказал мне:
— Ну-ка, помоги. Давай перевернем.
Мы, кряхтя, и забрызгивая его куртку кровью из моего носа, чувака перевернули. Серега вжикнул молнией его куртки, и я слегка прикуел. На поясном ремне джинсов кавказца висела открытая кобура. Из нее торчала рукоятка пистолета, похоже- Макарова.
— Хера себе! — сказал я. Нос не дышал от слова абсолютно, поэтому получился какой то едва понятный даже мне текст –он мент что ли?