криминального мира. Но даже слово «авторитет» уже попахивает душком девяностых. Ведь все они уважаемые члены общества. Бизнесмены и политики. Только никто из них не может полагаться лишь на себя. Всегда должны быть люди, прикрывающие спину. Иначе завтра тебя найдут на лужайке рядом с твоим красивым домом, а имущество конфискуют как заработанное незаконным путём. – И как я этого добьюсь? – интересуюсь, недоумённо на него смотря. Я в их глазах всего лишь сопливая девчонка. Мне вот-вот стукнет двадцать три. И таких, как я, обычно рассматривают лишь в качестве трофейных жён или… Как было у нас с Островским, как залог. Мира. – Поговори для начала с Дедом Багратом, – даёт подсказку отец. Немного слышала про этого человека. И не представляю, чем этот старец способен мне помочь. Учитывая, что ему за восемьдесят. И он так и не сподобился передать власть ни одному из своих сыновей. – Шансов мало, но если он посчитает тебя достойной, то поможет и с остальными разобраться, – выдал па. Достойной? Меня? Похоже, он родных сыновей такими не считает. С какой стати я окажусь достойной? И главное, достойной чего? Я так и не понимала до конца, какую роль уготовил мне отец. – Почему я, пап? Отец с трудом разлепляет веки, обращая на меня свой помутневший, усталый взор. – А кто ещё? Сыновей у меня нет. Милана… слишком ветрена. Амина мала. Остаёшься только ты. Признание отца огорошивает. Никогда не подумала бы, что он мог рассматривать меня в качестве своей наследницы. Настоящей наследницы. Полагала, что в качестве преемника он выберет человека, с которым потом свяжет судьбу Миланы. Как любимицы. Но что-то пошло не по плану. Эту информацию мне нужно переварить. Я не уверена, что хочу ввязываться в грязные дела отца. Что хочу вариться в мире крови, предательства и денег. Меня вполне устраивала моя тихая, размеренная и до зубовного скрежета скучная жизнь. Не в Москве. Время для посещения истекло. Поцеловать отца я не осмелилась. И на ватных ногах направилась к выходу. Распахнула дверь и столкнулась с мужчиной в белом халате, приняв его за врача. А затем мой взгляд метнулся к лицу, спрятанному, как и моё, за медицинской маской и шапочкой. К глазам, в темени которых я тут же потонула. Окружающий мир меркнет. Звуки затихают. Мой ночной кошмар явился наяву. Островский совершил короткое движение рукой, вытягивая меня из больничной палаты в коридор и пригвождая спиной к холодной стене. Чтобы никуда не убежала. Молча, не произнеся ни одного слова, опустил свою медицинскую маску вниз, давая