меня настолько накроет. Ошарашит и выведет из строя. И сестру её я держал на коротком поводке только потому, что она любила делиться слезливыми рассказами о ненавистном ею «приёмыше» или «подкидыше», как ей нравилось её называть. Но случалось, до слуха доносился и иной эпитет – «выкидыш». Заставляющий меня сильнее сжимать кулаки. Милана заглядывала в мои глаза, как преданная собачонка, ища одобрения. Потому что, по всей видимости, ей было хорошо известно, что именно связывает меня с её сестрёнкой. И чем вызван мой больной интерес к ней. Но она ошиблась в одном – я никогда не испытывал к Пустышке ненависти. Скорее, она была маленьким светлым божеством в моём убогом тёмном мирке. Мне даже приходили в голову мысли не пачкать её собой, продолжая наблюдать издалека. Но я не смог противостоять собственному болезненному влечению, после того как жизнь свела нас вновь. Тем более брак всё равно требовался. А если не Пустышка, то моей женой стала бы её старшая сестра. По какой-то необъяснимой причине эта привлекательная девушка вызывала во мне отвращение до тошноты. Я не скрывал своей нелюбви к ней, но она всячески игнорировала моё равнодушие. Порой мне даже казалось, что именно оно её и заводило. И именно Милана, как бы странно это ни звучало, своим поведением больше всего напоминала мне о моём заточении в клетке её отца. Но просто так взять в жёны Диану я не смог бы. Поэтому вынашивал план. Смешно, но сейчас войны ведут не кулаками. Бизнес – это другая война. У моей семьи была возможность на законодательном уровне ограничить недропользование и, ужесточив правовые рамки, сделать добычу алмазов провальным ремеслом. – Рад, что ты приехал, мальчишка, – пренебрежительно обратился ко мне Ибрагимов, когда я явился на место встречи – каменоломню, где раньше добывался известняк. Интересный выбор места. С намёком, что, если бы не наша сделка, тут я нашёл бы своё последнее пристанище. Но я знал, что после заключения соглашения Адам не пойдёт на моё убийство. Хотя с момента моего вызволения из плена никогда не прекращал своих попыток закончить начатое его возлюбленной. Будто, устранив меня, он сотрёт свой позор. Потому что именно он не уберёг мать Дианы. И всё же его мотивы убить ни в чём не повинного ребёнка только из-за его цепочки ДНК не были мне понятны. – Мы с Дианой могли бы пригласить тебя на ужин. Если ты так сильно соскучился по мне, – язвлю, изучая кровного врага. Он хмыкает. Отводит презрительный взгляд. Всё в его позе, движениях дышит ненавистью ко мне. Сам факт брака