Рамон подтвердил:

— Никого.

Я вернулся к усыпальнице и с раздражением вырвал закрывавшую ее изнутри металлическую сетку.

— Дьявол! Упустили!

Крепыш резонно заметил:

— По крайней мере, место правильное.

— Одна из лежек, только и всего, — с горечью произнес я.

— Ну не знаю, под описание ветеринара зал вполне подходит, — утешил меня крепыш и простонал: — Дьявольщина! Как же ломит поясницу!

— Отдохни, — предложил я, в расстроенных чувствах приставил винчестер к саркофагу и уселся на нижнюю ступень.

Рамон избавился от баллонов, аккуратно уложил их на пол и с наслаждением потянулся, распрямляя спину. Затем похлопал по массивной крышке саркофага и спросил:

— А свинец зачем? Сетка еще какая-то…

— Кто бы мне сказал, — пробурчал я в ответ.

Тогда мой любознательный напарник забрал фонарик, посветил внутрь и воскликнул:

— Да здесь целый склад! Свечи, бочонки, чемоданчик какой-то! — Недолго думая он забрался внутрь и взломал ножом замок саквояжа. — Ого!

— Что там? — заинтересовался я, поднимаясь на ноги.

Рамон потряс толстенной пачкой египетских гиней и сунул их мне.

— Куча денег, Лео. Здесь целая куча денег!

— И они не ваши… — прошелестел вдруг от входа чей-то безжизненный голос.

Едва не выронив от испуга фонарь, крепыш осветил заставшего нас врасплох малефика, и таившиеся под его широкополой шляпой тени рассеялись, не в силах противиться электрическому свету.

Мавр прикрыл лицо черной ладонью и шагнул в сторону, тотчас из темноты на подмогу ему выступило двое других. Они начали расходиться в разные стороны и охватывать саркофаг полукольцом, а я просто замер на месте, не зная, что предпринять.

Огнемет лежал на полу.

На полу. Огнемет.

Второй огнемет в ранце за спиной, его не достать, а этот на полу. На полу…

И тогда я бросил под ноги гранату.

Просто выдернул неподатливую чеку и бросил гранату под ноги, а сам перевалился через край саркофага к Рамону, истошно визжа:

— Закрывай!

Крепыш поднырнул под сдвинутую мной плиту, приподнял ее и только вернул на место, как грянул взрыв! Мы словно в колоколе во время боя башенных часов оказались. На миг я потерял сознание; потом очнулся и сразу закашлялся из-за едкой гари, проникшей в узенькую щель.

Тогда закопошился Рамон; он уселся на задницу и принялся вытирать текшую из носа кровь, которая в свете фонаря казалась багряно-черной.

— Ну что? — спросил он.

Я скорее разобрал его слова по губам, нежели услышал; в ушах стоял звон. Ничего не ответил, просто ткнул указательным пальцем вверх.

Совместными усилиями мы сдвинули неподъемную каменную крышку и высунулись в затянутое черным дымом помещение. На полу еще догорали лужицы керосина и чадили три обугленные фигуры.