— Виконт Крус! — воскликнула она. — Вот так встреча! Папенька на вас чертовски зол!

— В самом деле? — пролепетал я в ответ. — Опять?

— О да! — Елизавета-Мария приблизилась и шепнула: — Никак не может простить, что вы обошли их с Прокрустом.

— Он вам рассказал?

— О том, что это вы застрелили чудовище? — улыбнулась девушка, и в ее бесцветно-светлых глазах замелькали оранжевые крапинки. — О да! Его просто распирало от досады!

Дочь главного инспектора отстранилась, и тогда я в лихорадочной попытке продолжить разговор выпалил:

— Как ваша рука?

— Рука? — удивилась Елизавета-Мария и рассмеялась: — Ах, виконт! Маэстро Марлини — просто гений! Вот, посмотрите сами!

Она протянула мне узенькую ладошку; я осторожно прикоснулся к ней и, едва сдерживая дрожь, произнес:

— Просто невероятно!

— Я была на всех представлениях маэстро, он действительно невероятен! — восхитилась девушка. — Завтра он выступает на приеме у барона Дюрера, я тоже буду там. А вы?

На званый обед к алюминиевому королю меня никто не приглашал, но я лишь многозначительно произнес:

— Даже не знаю. Сейчас веду сразу два расследования…

— Приходите непременно, виконт. Будет весело, — уверила меня девушка и поспешила по коридору.

Я снял очки и проводил ее пристальным взглядом, потом выстоял очередь, чтобы купить газированной воды с сиропом, и уселся на свободную скамью. Дали звонок, антракт закончился, а я все не мог сдвинуться с места, выбитый неожиданной встречей из колеи.

Сердце колотилось неровно-нервно, с перерывами и уколами, то и дело перехватывало дыхание. Стакан воды помог успокоиться, но возвращаться в зал не хотелось, и я остался сидеть на скамье.

Так и просидел все второе действие, а когда зрители повалили на выход, нехотя поднялся и перехватил окруженного восторженными поклонниками Альберта Брандта.

— Лео! — удивился тот. — Где ты пропадал? Я совсем тебя потерял!

— Пустое.

— Неужели это маэстро Марлини произвел на тебя столь сильное впечатление? — рассмеялся поэт. — Завтра мы с ним на пару будем развлекать гостей на приеме у барона Дюрера! — Приятель склонился ко мне и прошептал: — Увы, тебя с собой взять не могу, меня самого пригласил личный секретарь алюминиевого короля…

Я пожал плечами, нисколько по этому поводу не расстроившись.

Пусть я и покривил душой, говоря о расследовании сразу двух преступлений, но на прием Елизавету-Марию наверняка будет сопровождать жених, и что мне — смотреть на них и кусать с досады локти? Не хочу.

— Ты сейчас домой? — спросил я поэта.

Альберт Брандт обернулся к ожидавшим его поклонникам и покачал головой: