Кровь горячит азарт! Как давно я подобного не чувствовал? Борьба с противником на пределе сил и мастерства, когда только копьё и опыт решает, кто из нас лучше.

В один момент я сумел оторваться и махнуть рукой стрелкам, отслеживающим парня. Они послушались и стрелять не стали, перенеся огонь на огрызающийся обоз.

Парировать, сдвинуться, ударить пяткой, резануть остриём, перевести удар в укол, уклониться, ответить. Опять мимо. Да блин! Парень лучше Свена, откуда такое мастерство, ему же лет семнадцать⁈

Я, выведенный скверной на пик человеческой формы, попадаюсь на его разводки, зачастую вытягивая физической силой, размерами и доспехами.

Однако есть кое-что, в чём я парня явно превосхожу. Окинув взглядом место поединка, в очередной раз парировал удар и пошёл в атаку сам. Он отбил, уклонился, ответил, но, сделав шаг назад, на долю секунды запнулся о лежащее тело. Его учили очень хорошо, но нет ещё у парня привычки двигаться по полю битвы, заваленному трупами. А вот у меня — есть.

Бросок вперёд, ввинчиваясь в чужую атаку, отбрасывая своё оружие и хватая его копьё за древко. Рывок на себя и удар шлемом в лицо. Перевернуть выхваченное копьё древком и ударить оглушённого врага по голове, бросая на землю.

— Лежи, тогда выживешь, — негромко посоветовал я нокаутированному противнику, втыкая его копьё в землю и подхватывая своё.

Убивать парня не собираюсь. Просто по-человечески жалко губить такой редкий талант.

— Что дальше, Бьёрн? — крикнул мне один из десятников, а после, запнувшись, добавил: — Красивый бой, Ваша Милость.

— Стараемся, — хмыкнул и, повернувшись к остальным, крикнул: — Уходим.

В этот раз оказалось пятеро раненых и двое убитых. Но теперь у нас есть врач, который быстро оказал первую помощь, а дальше мы выдвинулись домой. Хватит на сегодня приключений.

Удивительно, но моя тактика оказалась эффективна. Каждый рейд оттягивал основную битву. Враги не могли собрать силы вовремя, вынужденные передвигаться очень большими отрядами даже по своей территории. Большая битва откладывалась, не состоявшись ни через неделю, ни через две.

Мой отряд стал дробиться. Отвалилось тридцать человек, составляющих ядро банды, чтобы действовать на другом тракте. Потом ещё двадцать, отправившихся беспокоить набегами окрестности лагеря врагов.

По лесам стали всё чаще встречаться группы благородных. Обычно небольшие, но достаточные, чтобы срывать наши засады. Враг учился, пока, наконец, спустя месяц мы не провели пять дней, так и не поймав ни одного крупного или мелкого отряда, и ушли намного глубже на их территорию, засев на тракте.