— Абсолютного нуля? — подняла бровь Фиона.

— Угу. Того, что царит в безвоздушном пространстве.

— Ах да, вы же летаете туда, — поскучнела она.

— Вы не летали, господа маги? — не смог сдержать превосходства в голосе.

— Что там делать? Холодно, пусто. И маны почти нет. Бесполезная трата сил.

— А если метеорит? Что бы делать стали?

— А вы? Много что сможете сделать? — фыркнула она.

— Дай ещё лет сто, и точно сможем, — отмахнулся я.

— За которые вас станет так много, что на планете и жить будет нельзя, — уверенно припечатала она.

— Ты не права, уже известно, что в развитом обществе люди не стремятся заводить детей. И если везде окажется достойный уровень жизни, то, скорее, количество людей станет сокращаться.

— И как получается с тем, чтобы у всех был «достойный уровень жизни»? — с иронией, осведомилась она.

— Не очень, — вздохнул я…

Мы прошлись ещё немного молча, когда она кивнула на мешок с углём, который я нёс:

— С этим я помогу. Леса жечь на уголь — варварство.

— Ты же вроде не богиня природы, — хмыкнул я.

На её лицо набежала тень, и она хмуро буркнула:

— Я с ней много общалась.

Уточнять подробности я не стал. Если непробиваемой Фионе неприятно при воспоминаниях, значит там приключилось что-то очень нехорошее. Оно мне надо?

На улицах прохожие встречали нас поклонами. И непонятно, к кому они выходили: меня горожане видели в бою, а вот Фиона… К её сожалению, история о моих приключениях разошлась довольно широко, и попытка сохранить инкогнито у неё не вышла.

Я-то ладно, подумаешь, очередной самозваный правитель, разожравшийся скверны и на этом поднявшийся. Лучше поклониться, как бы чего не вышло. Но Фиона — самая настоящая богиня, ещё с того Великого Времени!

Честно сказать, я быстро привык все эти поклоны не замечать, воспринимая, как должное. Люди так привыкли, да и мне проще. Как-никак, скверна давит, просит устроить резню. К подобному приходится привыкать заново, но ради силы готов с подобным смириться. Особенно, если такая возможность выдаётся весьма часто.

Вернувшись домой, почистили оружие, немного потренировались, пообедали. А потом я достал бумагу, выставив уголь на столе, разломил каждый кусочек на две части и подписал их.

— Так всё же, какой должен быть жар? — полюбопытствовала сидящая напротив женщина.

Я почесал в затылке, неуверенно вспоминая:

— Там, вроде, много должно быть, почти как в кричных печах. И нужно длительное время. Сейчас расфасую, а вечером каждый попробую поместить в глиняный ларец и обжечь.

— Не нужно, — покачала головой она и, отщипнув пару совсем небольших кусочков в полногтя, положила его на ладонь.