— Поздравляю с днем рождения, желаю счастья в личной жизни, — приветствовал я друга.

— Спасибо, Пух. По поводу счастья в личной жизни уже поздно, я же женат.

— Погоди, я сейчас телефон достану и на камеру для Ольги запишу.

Друг заглянул в пакет и удовлетворенно кивнул.

— Ничего себе ты заморочился… А я уж думал, что про днюху забыл.

— Обижаешь, — почти возмутился я. — Че, погнали?

— Да, только за Серегой заскочим.

У Костяна вообще было очень много знакомых. Например, пройти куда-нибудь с ним по улице — истинное мучение. Каждые двести метров ты будешь останавливаться, чтобы Костян поздоровался и поинтересовался, как дела у какого-нибудь мужичка. Причем тот мог быть одет как истинный английский денди (что реже) или как последний бездомный (что чаще). Зато плюсом оказалось то, что у друга были подвязки почти во всех сферах.

Как Костян познакомился с Серегой — вообще непонятно. Они вроде бы работали вместе, натягивая потолки. Потому друг ушел в установку видеонаблюдения, а Серега остался на потолках. Пацан он был неплохой, пусть и значительно младше нас. Вот только душой компании его назвать нельзя. Молчаливый, вечно смурной, весь в себе. Словно в уме пытался доказать гипотезу Пуанкаре. Не знал, бедняга, что ее двадцать лет назад уже доказали.

Костян говорил, все это оттого, что Серега деревенский, и большой город его немного сковывает. Я не интересовался, какой именно большой город — Москва или Питер. Ведь жил Серега в Выборге. И лично я считал, что дело именно в складе характера. Серега был типичный интроверт.

Друг вообще часто пытался подружить меня со своим многочисленным окружением. Получалось так себе. Общаться на больших тусовках я общался, но дальше этого не шло. Мне просто тяжело было сходиться с людьми, в отличие от Костяна.

Вот и теперь мы заехали за Серегой, который пожал руку, протянул другу конверт с подарочными деньгами и молча сел сзади. Костян чуток поговорил с Серегой. Точнее, говорил все время Костян, а собеседник односложно отвечал.

— Мы куда едем? — я понял, что происходит неладное. — Баня дяди Миши же в другую сторону.

— А кто сказал, что мы к дяде Мише?

— И как тогда тебя Ольга отпустила? — удивился я.

— Мне двадцать четыре почти. Я взрослый, самостоятельный мужчина!

— Не сказал?

— Не сказал, — подтвердил Костян.

Дядя Миша приходился каким-то дальним родственником Ольге, чем последняя всегда пользовалась. Знала, во сколько началась пьянка и когда закончилась. Потому почти сразу звонила Костяну, поторапливая домой. Мне бы от такой опеки стало тошно. Друга и его жену все устраивало, поэтому я и не лез.