Ноги уже не слушались, словно мы отмахали марафонскую дистанцию, а руки отваливались. Дышал я вообще как астматик после кальянной вечеринки. Ну, или как футболист сборной России после пятнадцати минут первого тайма. И это при том, что не курил и считал, что нахожусь в относительно хорошей форме.

Митька остановился рядом. Выглядел он заметно лучше, чем потративший почти весь свой хист рубежник. И словно обрел второе дыхание. Даже качаться перестал. Не думал, что когда-нибудь буду завидовать выносливости черта, черт побери!

— Давайте, дяденька, недалеко осталось. Бежать надо, бежать.

— Не могу, Митя, извини. Короче, как говорят в фильмах: «Брось меня, командир». Сваливай сам.

— Куда ж я вас брошу? — искренне удивился Черноух.

Более того, даже будто обиделся. Как если бы я про него подумал, что он может поступить как последний черт. Вот забавно: Григорий, предоставь ему возможность выбора, давно бы уже сидел в такси и гуглил на «Авиасейлс» дешевые билеты. И это, к сожалению, не рекламная интеграция, а проза жизни. Это учитывая, что бес привязан к хисту и бла-бла-бла. А вот Митька — по сути, чужое мне существо — собирался держаться за рубежника до конца. Словно за Родину-мать, за которую не жалко и погибнуть. Или за должника, который попросту не может умереть, пока не вернет все деньги.

Я этого не понимал. Нет, было бы за кого. А так, за непонятного рубежника, которого он видел второй раз в жизни… Первая же встреча закончилась тем, что я на него беса натравил.

Нет, все понимаю. Спас тебя от лешачихи, так скажи спасибо и отчаливай. Подлечил хистом? Скажи: «Большое спасибо». Благодарная нечисть — это что-то новое.

А еще я знал, что не могу принять его жертву. Потому что глупо это. Разве мне станет легче, если за меня погибнет Митька? Да нет, скорее, наоборот. Какой бы нечистью ни был, а все же живое существо. Которое думает, чувствует, переживает. Да и парень он, как выяснилось, неплохой. Даже на фоне людей, про чертей вообще молчу. Поэтому я поглядел на него и произнес:

— Серьезно, уходи.

— Не могу я, дяденька.

— Ходить разучился, что ли? — стал злиться я. — Вон пошел! Что встал как вкопанный? Пошел, говорю!

— Я помогу, дяденька! Лешего отвлеку!

— Вали, тупица! — уже закричал я. — Чего ты ко мне прибился? Чего хочешь? Ватаге своей не нужен, думаешь, мне сгодишься? Да на хрен ты не упал. Пошел прочь, бестолочь, пока шкуру тебе не порезал!

Я даже дотронулся до ножа. Хорошо, что Митька не понимал, что если вытащить оружие у меня сил еще хватит, то бегать за чертом, чтобы осуществить задуманное, — уже нет. Если только тот сделает одолжение и сам подойдет ко мне.