Сработало ли? Ритуал обратил взрослого беса в кроху. Клюнет ли на подобное лешачиха? Ведь Григорий так и остался бесом, нечистью, по сути. Понравится ли чудовищу новая игрушка? Или кого-то прямо сейчас порежут на ремни желтыми ногтями?

Моя черепушка разрывалась от многочисленных вопросов, тогда как нечисть медлила. Теперь она поднялась полностью, склонила набок голову, словно раздумывая. А затем… Затем лешачиха, чуть косясь и шатаясь, сделала шаг по направлению к бесу.

Григорий тихонько ойкнул и посмотрел на меня. С той невыразимой тоской, с какой глядят первоклашки после первого учебного дня на родителей. Ибо понимают, что эта бодяга на одиннадцать лет. В нашем с Григорием случае все закончится значительно раньше.

Но в глазах беса действительно плескался искренний и первородный ужас. Даже какой-то коктейль из неведомых эмоций, каких Григорий прежде не испытывал. Если выберемся отсюда, он неделю просыхать не будет. Это точно.

Я прижал палец к губам и показал ему знак «ок». Григорий, с видом осужденного на смертную казнь, опустил плечи и повернулся к лешачихе.

Та добралась до беса, втянула воздух носом и бережно, словно грузила в машину хрусталь, взяла на руки Григория. Я только представил, что ощущал бес, и у меня по телу пробежали мурашки.

— Машенький какой, ты потерялша? Шо мной шить будешь.

Сработало! Удалось! Я едва сдержался, чтобы на радостях не хлопнуть Митьку по плечу. Черноух, к слову, будто впал в состояние анабиоза. Он не отрывал взгляд от нечисти, даже не думая шевельнуться.

Лешачиха медленно повернулась и, увлеченная новой игрушкой, направилась к своему дому. Чего мне только и нужно было. Все, пора!

Теперь между мной и нечистью оказалось не больше десяти метров. Вся уловка, на которой и строился наш гениальный план, заключалась в том, что бес отвлечет ее. А когда она приблизится, занятая новым «ребенком», в дело вступлю я. Собственно, именно над этим теперь и предстояло поработать.

Я, пригибаясь, стремительно преодолел разделяющее нас расстояние. Адреналин бушевал в крови, отчего руки заметно подрагивали. Больше всего я боялся запороть первый удар. Самый важный. Поэтому сжал рукоять ножа так, что побелели костяшки пальцев. На мгновение замер, примериваясь. И уже после ударил нечисть, метясь куда-то под лопатку, ориентируясь на место, где и должно находиться сердце. Почему-то забыв, что у мертвых духов оно уже давно не является жизненно важным органом.

В общем, я ожидал, что лешачиха страшно закричит, уронит беса, после упадет сама. Ну, и умрет, конечно. В смысле, она уже не совсем живая, а теперь окочурится окончательно. В общем и целом мы рассчитывали именно на подобный сценарий. Вот только оказалось, что сценаристы из нас хреновенькие.