От подполья естественным образом перешли к методам конспирации, от них — к созданию собственной разведки и контрразведки. Несмотря на то, что я твердо помнил имя Льва Задова-Зиньковского, почти все наши в один голос назвали тоже Льва, но Голика — токаря на одном из заводиков Гуляй-Поля. Именно он после разгрома группы в 1909 году восстанавливал конспиративные связи и вычислял агентов полиции. Тем более что Задов, как выяснилось, перебрался в Юзовку, и его там пока не нашли.

Лютый привел Голика, ему обрисовали стоящие перед нами задачи, Лев крякнул, но согласился и с ходу включился в планирование.

Ненадолго — с вечерней улицы донесся стук копыт, скрип колес, и у нас под окнами разгорелся нешуточный спор извозчика с пьяными седоками.

Двоих, говоривших на украинском и русском, я еще разбирал, а вот два других звучали весьма странно — то ли их хозяева совсем лыка не вязали, то ли я в этом гвалте вычленить не мог, но ни единого слова не понимал.

Савва уже встал, чтобы выйти и навести порядок, но крики закончились, извозчик хлестнул вожжами и зло крикнул «Пошла! Пошла!», а к нам в Совет ввалилась троица во главе с Борей Фидельманом — он сам, с небольшой бородкой а-ля народники, круглолицый солдатик с бело-синей ленточкой вместо кокарды на фуражке и цыганистого вида подпоручик в форме сербского полка.

— Здасте, таащи! — расплылся пьяный до изумления Фидельман, а его спутники, нетвердо стоявшие на ногах, тоже промычали нечто приветственное. — От, ребят пвез… Яр-ик! и Алекса. Ха-оршие парн…ик!

Названные серьезно кивнули, но промолчали и предпочли взяться за косяки двери.

— Понятно… — протянул Крат. — Городская интеллигенция демонстрирует свое гнилое нутро.

— Филипп, давай без этого. Сидор, уложи гостей спать, завтра поговорим.

Лютый сгреб всех троих и, слегка подпинывая, увел, несмотря на их попытки остаться.

Поулыбались и вернулись к очередным задачам власти Советов.

— Коли у нас теперь есть разведка, — я потрепал Голика по плечу, — то пришла пора делать настоящий штаб. С отделами.

— Опять ты за свои властнические идеи! — скривился Крат.

— А скажи мне, вот ты не последний человек в Совете, должен понимать, что в уезде делается, так?

— Ну, так, — неохотно кивнул Крат. — К чему клонишь-то?

— Сколько у нас людей военное обучение прошло? Сколько у нас винтовок? Пулеметов? Какой запас патронов? Сколько у нас врачей? Бинтов и лекарств всяких? Если завтра в поход, то кто у нас старший в обозе? Сколько у него подвод? Карты у нас есть?

Под валом вопросов лица у товарищей вытягивались все больше и больше. Действительно, пользуясь относительной малочисленностью, мы пока все делали кустарно — бежим, спешим, на ходу чего надо и не надо хватаем, отчего теряем много сил и времени.