— Да ударить?
— А для чего ж ещё кулаки нужны, если не ударять?
— Ну да, — хохотнул Медведев, правда, сразу посерьёзнел. — Только бить куда собираешься, а?
— Так… куда…
— Всё ещё надеешься его отыскать?
Волков отвернулся, а Кая удержалась от вопроса.
— Не веришь? — очень тихо спросил Драгомир.
— Не в вере дело… если город есть тут, то может быть и там. Если есть Жива, то может быть и Тёмная вода или иное что, так что… дело в ином. Как дорогу сыскать?
— Как-нибудь… есть кое-что… подвижки, скажем так. Грядущая зима не только по нам ударит.
— Дикие заволновались? Веришь им.
— Не больше, чем иным союзничкам, но… и они понимают, что нынешняя зима будет особенной. Даже лучше, чем наши, понимают. И жить хотят. И ради шанса на многое пойти готовы.
— Проводника дадут?
— И проводника, и сопровождение…
— А этот проводник будет знать, куда идти?
Волков пожал плечами и покосился на Каю.
— То-то и оно… а даже если будет знать, то ещё вопрос, дойдёшь ли?
— Ладимир дошёл.
— И дошёл. И вернулся… и где он ныне? — Медведев повернулся к Кае. — А тебе матушка не рассказывала про Мёртвый город?
— Нет. Я не помню.
— Не помнит она ничего, — подтвердил Волков.
Радомир Берович поднял руку и дернул себя за бороду. И борода у него была не такой, как у прочих, но косматой, бурой, с серебряными нитями седины. Она спускалась на шубу и терялась среди такого же косматого меха.
— Случается. Но если вдруг… отговори его, девонька. Есть места, куда людям соваться не след. У Ладимира были те, кто его провёл и туда, и, что важнее, обратно. Да только счастья он в том проклятом месте не нашёл.
Протяжно загудел рог, обрывая беседу, и Радомир Берович повернулся к дверям.
— Рядом держись, княже, а то вон, собралась стая…
Пятеро бояр и вправду встали у следующей двери, которая медленно отворялась. Они не спешили войти, но ждали. Кого?
Их.
Стоило приблизиться, и вся пятёрка встала перед дверью.
— Никак, Драгомир Драгомирович, ты решился шапку боярскую примерить? — заговорил первый. Он был довольно молод и, пожалуй, приятен с виду. Чистое лицо.
Ясный взгляд.
И такое вот чувство… знакомое. Будто уже видела Кая, если не этого человека, то кого-то, весьма на него похожего. Или точнее, он был похож на кого-то…
Кого?
— Только что-то не слыхал я, чтоб тебя боярским званием пожаловали.
Светлые кудри, ясные очи.
Губы полные, пухлые по-девичьи. Шуба из золотой парчи.
Ярило.
И на груди, поверх зеленого, что молодая трава, кафтана, возлежала массивная пластина с солнцем. Лучи его, выложенные солнечным камнем, переливались.
— Или, может, что-то мне неведомо? — поинтересовался боярин. — И тебе можно войти туда, куда входят лишь бояре, которые кровью и силой отмечены?