Меч съехал с плеча — рука ослабла. Опустился вниз, острие коснулось камня. Но пальцы не разжались — держит, крепко, как учили.

Сглотнул — тяжело, горло пересохло.

Сорок лет на войне. Видел всё. Штурмы, резню, магов, големов. Но такого… Такого не бывает.

Мессер — капитан «Алых Клинков», единственный кто может держать этих галантных головорезов в узде. Спустился с лестницы, остановился у них за спинами, растолкал всех и вышел вперед. Вытаращил глаза. Потянулся рукой в затылок, почесать, на полпути наткнулся на сталь шлема и опустил руку.

— Это, млять что такое там происходит? — выдавил он из себя, не ожидая ответа.

Бранибор Каменски по кличке «Железная Челюсть» командир наемной роты тяжелой пехоты, старый солдат, седая борода, боевой топор на длинной рукояти в руке. Спустился медленно, остановился рядом с Мессером, посмотрел туда же. Качнул головой.

Видел Деворанта. Шестьдесят лет назад. Один против сотни. Думал — предел. Ошибался .

Топор чуть опустился, уперся кончиком лезвия в камень.

Рядом встал молодой солдат из городской стражи, копьё в руке. Спустился следом, остановился, посмотрел. Побледнел — сильнее Максимилиана. Копьё задрожало в руках — сильно, заметно. Пальцы побелели — сжал так, что дерево древка скрипнуло.

— Это не человек. Такое… невозможно…

— Заткнись, сопляк. Заткнись, иначе клянусь Святым Августином и твоей матушкой я захлопну тебе пасть. — говорит старый Густав: — это — наша дейна! И сейчас она… — он прерывается. Смотрит вдаль.

— Это… там же шатер Арнульфа? — ни к кому не обращаясь задает вопрос Мессер, засовывая сорванную где-то травинку в уголок рта: — вон тот, большой со стягами? Безумная девчонка…

— Не дойдет… — качает головой Густав: — слишком много их там. И… защитные руны. Не дойдет. Ей бы к лесу, правее, а там уйти и… — он машет рукой.

— А вдруг? — опять ни к кому не обращается капитан «Алых Клинков»: — она же… неостановима. Черт… такая девчонка. Надо было приударить.

— А я ей комплимент давеча говорил. — замечает Бранибор Каменски.

— Серьезно? Ты и комплимент? — край рта Мессера чуть искривляется, но глаза внимательно следят за полем боя: — черт, уходи оттуда, дейна! Отступай! Мы прикроем!

— Безымянная! — гаркает Бранибор, да так, что все чуть присаживаются на месте от громкости его рева: — ОТХОДИ! ХВАТИТ! МЫ ПРИКРОЕМ!

Лео бежит вниз по лестнице — быстро, спотыкаясь, хватается за перила. Лицо бледное, глаза красные — Элеонора только что подняла его, голова раскалывается, в ушах звенит, мир плывёт.

Добежал до конца, выбежал к воротам, остановился. Увидел их — Густава, Рудольфа, Максимилиана, Дитриха, Мессера, Бранибора. Все стоят, как статуи. Смотрят вперёд. Молчат.