Элеонора знала теорию. Поднятые мертвецы — это пустые оболочки, управляемые волей некроманта. Они не чувствуют боли, не устают, не спят. Выполняют команды механически, без эмоций, без воли.

Безымянная подходила под описание. Почти.

Но было одно «но».

Элеонора чувствовала в ней жизнь. Слабую искорку, тлеющую, как угли под пеплом. Но живую. Она специально сблизилась с Безымянной и ее «оруженосцем» — чтобы подтвердить или опровергнуть свои подозрения. А в результате — запуталась еще больше. Ведь поднятые мертвецы себя так не ведут. Они не кивают. Не гладят кошек. Не фокусируют взгляд на людях, пусть и на мгновение.

Безымянная делала всё это. Редко. Но делала.

И это не укладывалось в теорию. Элеонора перебрала десятки вариантов. Может, проклятие? Может, ментальная магия? Может, какой-то гибрид некромантии и чего-то ещё?

Она не знала.

Но хотела узнать.

Потому и ходила на стену. Потому и заходила в гости к Лео. Наблюдала, спрашивала, изучала.

И молчала. Она никому не рассказывала о своих подозрениях. Ни Мессеру, ни капитану стражи, ни магистрату. Потому что городу нужна была Безымянная и подозрения в некромантии могли бы сломать веру горожан и защитников города. Однако это не значит, что она будет молчать вечно. Алисия Линдберг была ее ученицей и если ее подозрения верны, то она сделает все что нужно чтобы некромант понес ответственность за осквернение тела. За то, что посмел потревожить покой ушедшей.

За спиной послышался шорох. Элеонора обернулась. Мессер сел на кровати, потянулся, зевнул. Посмотрел на неё сонными глазами и почесал подбородок, где курчавилась небольшая бородка.

— Не спится?

Элеонора улыбнулась ему: — Голова болит. Перенапряглась вчера на стене. Ну и… щит.

Мессер кивнул. Он знал о щите. Не спрашивал почему — просто принимал как факт. Наверное, подозревал что-то, но не лез в душу. Она не лезла к нему в душу, не спрашивала почему он боится тесных коридоров и замкнутых пространств, а он — не лез к ней. Простые и понятные правила, установленные без слов двумя людьми, которые повидали жизнь и знают почем фунт лиха. Может быть так. А может быть — они просто слишком хорошо понимают друг друга. Если она хотела бы узнать — она могла бы предположить почему славный капитан Мессер, командир роты лихих головорезов так боится оказаться в тесном помещении. Шрамы на его запястьях… следы от металла. То, как он щурится порой на свет… люди, которые побывали в каменных мешках ведут себя так же. И он… он тоже мог бы сказать почему она так боится магии Мораны, ментальной магии. В отличие от кандалов эта магия не оставляет следов на запястьях, только в душе…