— Ты держишь меч как лопату! — рявкнул Бринк, сбивая клинок из рук Лео очередным ударом: — кисть береги, дурошлеп! Тебе так пальцы поотрубают первым же взмахом!

Лео поднял меч, стиснул зубы, снова встал в стойку. Бринк усмехнулся и снова ударил, единым слитным движением — по запястью, по локтю, по колену. Лео упал, задыхаясь от боли.

— Всё, хватит на сегодня, — бросил Бринк, отходя. — Ты безнадёжен, поварёнок. Но хоть стараешься. Завтра снова. И послезавтра. Пока не научишься хоть как-то держать меч в руке… и за что мне такое наказание…

Лео молча поднялся, подобрал меч, вытер пот со лба. Всё тело болело. Но он не жаловался. Не мог.

Потому что знал: если не научится — умрёт. Рано или поздно.

Он вышел со двора, где проходила тренировка, и медленно побрёл по узким улицам Нижнего города. Солнце уже клонилось к закату, окрашивая небо в тусклые оттенки охры и свинца. Улицы были пусты. Только изредка мелькала фигура — патруль город кой стражи, старуха с вязанкой хвороста, ребёнок, бегущий куда-то по своим делам.

Лео свернул в знакомый переулок и остановился у дома своих родителей. Постоял, собираясь с духом. Потом взвесил в руках свёрнутый узелок — горшок с кашей, завёрнутый в полотенце, ещё тёплый. Половина его пайка и весь паёк Алисии.

Он поднялся по ступеням, постучал.

Дверь открыла мать. Увидев его, лицо её осветилось:

— Лео! Сынок!

— Привет, матушка, — он протянул ей узелок. — Принёс еды.

— Господи, спасибо, — она взяла горшок, развернула полотенце, заглянула внутрь. Глаза её стали влажными. — Ты… ты опять себе ничего не оставил?

— Оставил, матушка. Я уже поел. В казарме.

Она не поверила — он видел это по её глазам — но не стала спорить. Просто обняла его, крепко, отчаянно, и прошептала:

— Спасибо. Спасибо тебе, сынок.

Лео пробыл дома недолго. Мать накормила Мильду — девочка ела жадно, быстро, будто боялась, что еда исчезнет. Отец ещё не вернулся — работал на укреплениях где-то в центре города.

Мильда болтала о чём-то — о соседской кошке, о том, что видела на улице, о слухах про Безымянную Дейну. Лео слушал вполуха, кивал, улыбался через силу.

А потом поднялся, попрощался и ушёл.

Вечерело.

Квартира встретила его тишиной.

Лео закрыл за собой дверь, повернул ключ в замке, прислонился к косяку и выдохнул. Только здесь, в этих двух маленьких комнатах, он мог расслабиться. Перестать притворяться.

Перестать быть солдатом, оруженосцем, «поварёнком».

Просто быть собой.

Он прошёл в дальнюю комнату.

Алисия сидела на краю кровати, неподвижная, в полном доспехе. Серебристая кираса с гравировкой птиц и цветов тускло блестела в свете единственной свечи на столе. Шлем с опущенным забралом. Руки на коленях. Спина прямая.