«Теперь закрой глаза, — приказал он. — И сконцентрируйся на вещах, которые тебя мучают».

Я открыл было глаза, чтобы возразить, что меня ничего особо не мучает, но он только покачал головой: «Не спорь, Макс. Я знаю».

Тяжело вздохнув, я закрыл глаза и позволил себе погрузиться… куда-то вглубь. Яркие калейдоскопические цвета замелькали перед внутренним взором, как на киноплёнке, пока не возникло ощущение, будто я плыву сквозь кристально чистый океан самой Мары.

Точно так же, как в тот раз, когда я пытался медитировать перед тем, как нас прервало это чёртово Красное Небо, я вынырнул на поверхность прохладной воды и принялся осматривать горизонт в поисках той огромной рыбины, похожей на карпа-кои, которая вечно гонялась за мной, как Майкл Фелпс на стероидах.

Но левиафана нигде не было видно.

Только мили и мили этой великолепной, загадочной, сияющей лазури.

Я здесь. Я прислушался к тому, как звучат мои слова. На мгновение даже не был уверен, было ли это только у меня в голове, или я произнёс это вслух, там, в пещере. Что ты хочешь мне показать?

И тут гигантская рыба вырвалась из воды и проглотила меня целиком, одним махом. Но на этот раз я был к этому готов. Ну… почти. Поэтому почти не дёрнулся, когда вместо рыбьего брюха оказался в длинном, странно знакомом коридоре. Абсолютно сухой, одетый в какой-то царственный наряд, я стоял на простой красной ковровой дорожке.

Когда я пошёл вперёд, факелы на стенах сами собой замерцали, освещая мне путь, пока я не достиг единственной чёрной двери.

Да, это было очень знакомо, но… что-то было не так.

Разве раньше не было двух дверей?

Интересно.

Когда я в последний раз видел это… видение, этих зловещих чёрных дверей определённо было две.

Что-то назойливо зудело на краю сознания. Я вспомнил, что тогда, когда я протянул руку, мне показалось, будто одна дверь тянет меня обратно, к моей старой жизни на Земле, а другая зовёт домой… в Зареченск.

Я принял это как вопрос и сделал свой выбор — остаться.

Эта же дверь была полной загадкой. И когда я потянулся к ручке, всё вокруг исчезло, и я мягко вернулся в своё тело, обратно в освещённую звёздным светом сталактитов пещеру. Чувствовал я себя умиротворённым и полностью отдохнувшим, хотя внутри и было какое-то странное, щемящее чувство пустоты.

«Вот», — Байрон ухмылялся напротив меня с таким довольным видом, что, вероятно, моё собственное лицо выражало то же самое. — «Чувствуешь себя лучше?»

«Намного». Мы оделись и молча пошли обратно во дворец. Утренняя свежесть уже не казалась такой промозглой, а тело было полным сил.