Я решил, что и правда лучше перейти сразу к делу:
— Мой дедушка, который приходится вам отцом, оставил мне кое-что.
— Интересно, что же?
— Дайте слово, что никому не расскажете.
Молотов приподнял бровь, глядя на меня как-то презрительно. Мол, кто ты такой, чтобы просить у меня слово. Но потом всё же кивнул:
— Хорошо. Только из-за любопытства. Даю слово чести, что это останется между нами.
— Кольцо, — сказал я. — В котором заключена ваша кровь. Стоит мне его применить, и вы тут же умрёте.
Лицо Никиты превратилось в застывшую маску. Он смотрел на меня, и его лицо ничего не выражало. Только взгляд пронзал насквозь, будто князь старался понять, вру я или нет.
Я дал ему несколько мгновений, чтобы осознать сказанное, а потом продолжил:
— Поэтому, ваше высочество, думаю, нам стоит обсудить, как прекратить конфликт между княжествами. Потому что, если начнётся война…
— Забавно! — перебил меня Молотов.
— Что забавно? — нахмурился я.
Князь улыбнулся и сказал:
— Забавно то, что у меня есть очень похожее кольцо. Только внутри него — ваша кровь, барон Терновский.
На мгновение я оказался ошеломлён. Но затем решил, что Молотов просто блефует.
Не может такого быть. Зачем дедушке так поступать?
— Конечно, — фыркнул я. — Думаете, я поверю?
— Кольцо вам передал барон Привалов. Ещё один потомок нашего обожаемого Эспера Григорьевича, — сказал Никита. — Две недели назад, не так ли?
Я промолчал, но по моему лицу наверняка всё было видно и так. Уж о таких подробностях Молотов знать не мог — если только ему не выдал информацию сам Привалов.
Такое не исключено, конечно, но…
— Сомневаетесь? — с усмешкой спросил князь. — Понимаю. Вы думали, что держите меня за горло. Но оказалось, что я в этот момент приставил нож вам к животу. Слушайте дальше: вместе с кольцом я получил письмо. Мой отец, он же ваш дед, писал вот что.
Молотов кашлянул и заговорил, будто актёр на сцене:
— Не используй его без крайней необходимости, сын мой. Знай, что род Тарковских для меня важнее. Помни, что я сохранил тебе жизнь, хотя мог бы отнять. Ты должен решить, стоит ли неправедная власть того, чтобы проливать родную кровь.
Тон текста был весьма похож на тот, что я читал в своём письме. Так что мои сомнения таяли с каждой секундой. Одновременно с уверенностью, как это ни парадоксально.
Никита коротко рассмеялся и сказал:
— Подонок. Воспользовался моей матерью, устроил такой бардак. Родная кровь, написал он! Если хочешь знать, на самом деле я не считаю вас родными, Эспер.
— Понимаю, — сказал я. — Ну и что теперь? Сыграем в игру «кто первым активирует кольцо»?