— Вы очень способный молодой человек, нельзя отрицать, — посмотрел на меня граф. — Что ж, раз мы коснулись темы вражды, не перейти ли нам к главному?
— Конечно, ваше сиятельство. Предлагаю переместиться в другую комнату, — согласился я.
Чуть не сказал «пройти в другую комнату». Ходить-то Бехтеев не может.
— Был очень рад знакомству, госпожа Есения, — Игорь протянул руку. — Надеюсь, мы ещё увидимся.
— Конечно, — мама с улыбкой вложила свою ладонь в его. — И, надеюсь, по более приятному поводу.
Граф коснулся губами её руки и затем крутанул колёса каталки. Мы с ним оказались в кабинете, где стоял массивный деревянный стол и два стула. Я уселся на один из них, а Бехтеев объехал стол и оказался напротив.
— Ну что же, Эспер, — сказал он. — Нам с вами предстоит непростой разговор. Готовы начать?
— Конечно, Игорь Алексеевич, — ответил я. — Приступим.
— Я считаю, что продолжение войны не выгодно ни моему, ни вашему роду, — сказал я. — Поэтому нам стоит заключить мирный договор без объявления победителя.
— То есть, предлагаете статус-кво? — сухо осведомился граф.
— Не совсем. Но я не готов признать поражение. Это было бы странно с учётом того, что обе битвы я выиграл.
— Но сможете ли выиграть ещё одну? — нейтрально, без угрозы, спросил Бехтеев.
— Как знать. Война непредсказуема.
Игорь ничего не ответил. Поскрёб ногтями псориаз на шее и сказал:
— Продолжайте, Эспер. Каковы ваши условия?
— Обмен пленными в формате «всё на всех». Освобождение всех захваченных объектов с обеих сторон. Никто не объявляет себя победителем, никто не выплачивает виру. Трофеи остаются.
— Даже на первый взгляд мне это невыгодно, — поморщился Бехтеев.
— Почему же? Если говорить о пленных, то у меня ваш наследник, командир спецназа и около двадцати гвардейцев. У вас — только Авдей.
— Не только. Мы взяли всех ваших служащих в Старосибирске и Пихтогорске. А когда спецназ был в Дальнегранске, они захватили вашу секретаршу Милославу и парочку других работников. Вы не знали?
— Должен признаться, это сюрприз, — сказал я. — Ваш спецотряд прекрасно работает. Жаль, что из них почти никого не осталось.
— А кто вам сказал, что это был весь мой спецназ? Это только одна группа, Эспер. Сильнейшая, признаю. Но только одна из трёх.
Мне казалось, что граф блефует. Или, точнее, недоговаривает. Пытается меня запутать.
Может, он и правда отправил не всех элитных бойцов на штурм моего дома. Но сколько человек в оставшихся двух группах? По три-четыре бойца? Скорее всего, так и есть.
Это лишь повод сказать: «у меня есть ещё две группы спецназа».